Такой случай описал в своих мемуарах «В походах и боях» дважды Герой Советского Союза генерал армии Павел Иванович Батов. Произошло это в апреле 1945 года. Батов тогда командовал 65-й армией 2-го Белорусского фронта. Бои шли в чрезвычайно неудобных для наступления местах: «Капризы Одера в низовьях велики. Подует с моря штормовой ветер — оба рукава (Ост-Одер и Вест-Одер - М.К.) соединяются, и создается впечатление, будто река имеет четырехкилометровую ширину. Вода в пойме прибывает на глазах (шлюзовую систему в устье немцы разрушили). Она заливает все пространство на глубину 40-60 сантиметров; лишь, как островки, виднеются дамбы и бетонные устои взорванной автострады и железнодорожного моста, занятые боевым охранением противника. Дьявольски сложная река! «Два Днепра, а посередке Припять».
«Довеском» к этому были немецкие укрепления: «Пусть читатель представит себе устои разрушенной магистрали — мощные железобетонные сооружения с амбразурами для ведения огня; внутри, на глубине до 12 метров, вместительные казематы. Гарнизоны вооружены фаустпатронами и крупнокалиберными пулеметами. Держат под сплошным пулеметным огнем пойму и корректируют огонь своей артиллерии и авиации. Пока не ликвидируешь всю систему опорных пунктов на автостраде, трудно и думать об успехе наступления в междуречье».
444-й стрелковый полк подполковника Анатолия Абиловича Абилова выполнял одну из важнейших задач в этой операции: «Сначала 444-й полк форсировал Ост-Одер севернее автострады усиленной ротой, взаимодействуя с отрядом Кузнецова. После захвата земляной дамбы Абилов повернул по ней на юг и вскоре достиг одетых в бетон устоев автострады. Взять их штурмом рота не могла».
Пришлось «включаться» в бой всему полку: «Поставил 122-миллиметровые орудия на прямую наводку; снаряды — как горох от стены. Абилов подтянул сюда батальон, затем другой. На вторую ночь весь полк вошел в бой».
Но решающего успеха добиться все не удавалось: «Было очень трудно. Борьба с мелкими группами и пулеметчиками немцев на бугорках, в рощах, в путанице каналов. Борьба с водой». В донесении писали: «Начался прилив. Воды нагнало по пояс. Солдаты, как грачи, сидят на деревьях».
Дело, конечно, было не только в воде, немцы в укреплениях дрались очень стойко: «Блокировочные группы последовательно изолировали опорные пункты один от другого. Добирались до амбразур и щелей для наблюдении. Совали дымовые гранаты. Окруженные гарнизоны продолжали сопротивление».
В такой ситуации нужно было какое-то нестандартное командирское решение. И оно было найдено:
«Снимай телогрейки! — приказал командир полка. — Зажигай!.. Мы их выкурим!...
Вместе с гранатами полетело вниз горящее обмундирование. Можно вообразить, какой ад был в каземате. Позже мне пришлось побывать в одном из них на западном берегу Вест-Одера... Глубокий колодец, внизу помещение человек на сто. Дышать нечем. Чтобы закурить, комдив поднимался по лестнице: внизу спичка не горела. Вот в такие казематы бросали наши солдаты зажженные телогрейки. В амбразурах появились белые тряпки. Под утро 16 апреля Абилов донес комдиву о капитуляции первых гарнизонов на автостраде».
Выяснилось, с кем пришлось драться бойцам 444-го полка. Абилов докладывал: «При осмотре одного из бетонных колодцев мостовой опоры было обнаружено убитых немецких солдат — 20, раненых — 37, пленены 12 солдат и один офицер, принадлежат к первому батальону 8-го полицейского полка СС».
Эсэсовцы, засевшие в укреплениях – чрезвычайно серьезный противник. Но такого страшного оружия, как горящие советские телогрейки и они не выдержали. Можно себе представить, каково им было в каземате на дне колодца, где после боя спичка не горела, в том момент, когда телогрейки дымили…
Интересно было бы узнать – не возмущались ли эсэсовцы таким «варварским» способом воевать? Или не до возмущения им было? И скольким своим подчиненным спас жизнь командир полка, Анатолий Абилов приказом зажигать телогрейки? Поразительно эффективным оказалось такое решение офицера, ставшего в будущем Героем Советского Союза.
Максим Кустов
