Вьетнам: Пасхальное наступление — попытка на 4 с минусом
В ночь на 28 марта 1971 года несколько десятков вьетнамских сапёров из 409-го батальона ВНА, одетые лишь в шорты и натёртые смесью жира с угольным порошком, бесшумно подползли к «спирали Бруно» — первому ряду проволочного заграждения американской базы огневой поддержки «Мэри-Энн». За сорок пять минут они проделали в ней четыре прохода, прошли ещё два ряда заграждений и залегли в ожидании сигнала. Сигналом должен был стать миномётный обстрел. Сигнальные мины на спирали стояли далеко не всегда: их то и дело активировали винты садящихся вертолётов, а на установку новых, по ироничному замечанию авторов, «забили североамериканский нержавеющий болт». Впрочем, даже будь они на месте, вряд ли кто-то в ту ночь всерьёз вслушивался в датчики.
На базе находились 231 американский солдат из роты «Чарли» 1-го батальона 46-го пехотного полка 23-й дивизии «Америкал» и 21 боец «Арвен», уже принявший у американцев одну артиллерийскую батарею. Слово «находились» здесь точнее, чем «охраняли» или «защищали». Подразделение сидело на чемоданах, готовясь передать объект южновьетнамцам. Капитан Пол Спилберг вспоминал: «В роте творится чёрт знает что... Солдаты шляются без дела, читают газеты, играют в карты... Большую часть времени они даже не носят с собой оружия». Офицерам это не нравилось, но поймать во сне пару гранат от любимого личного состава никому не хотелось.
База представляла собой неправильный прямоугольник 500 на 200 метров с 22 укреплёнными сторожевыми постами. Ежедневно в карауле должна была находиться как минимум четверть личного состава — но не обязана. Командовал базой подполковник Уильям Дойл, ирландец, отчаянный храбрец и не менее отчаянный пьяница. За оборону отвечал капитан Ричард Найт — хороший офицер, но молодой и потому не слишком авторитетный.
Когда начался миномётный обстрел, на базе стало по-настоящему весело. Мины рвались промеж жилых вагончиков, сапёры бросали внутрь самодельные гранаты из банок «Кока-колы», рвали инфраструктуру ранцевыми зарядами, пускали слезоточивый газ, заставляя выживших выскакивать на свежий воздух — под очереди из АК-47. Капитан Найт был убит в собственной постели. Подполковник Дойл контужен. До винтовок и радиостанций американцы чаще всего добраться не могли — прятались или отстреливались из пистолетов.
Итог боя опроверг все каноны военной логики. Обычно атакующая сторона теряет больше. Здесь вышло наоборот: за 45 минут боя вьетнамцы признали потерю 14 убитыми и вынесли 21 раненого. Американцы — 33 убитыми и 82 ранеными. Южане потерь не понесли, отчего по базе поползли слухи о предательстве союзников. Большую часть потерь северянам нанёс ударный «Хьюи» с инфракрасным прицелом, ударивший по уже отходившим через спираль сапёрам.
Атака на «Мэри-Энн» была типичным боем местного значения. Но она усилила желание администрации Никсона выйти из Вьетнама поскорее: все остальные американские подразделения были примерно того же уровня боеготовности. Генри Киссинджера мучил один вопрос — «пристойная пауза», позволяющая США сохранить лицо. Чтобы ВНА не уничтожила сайгонский режим сразу после вывода войск, а сделала паузу хотя бы в пару лет.
В мае 1971 года командующий ВВС США Джон Вейанд признавался: «Наша авиация — единственный клей, который не даёт всему этому развалиться». Но в каких условиях она работала! Удары по тропе Хо Ши Мина в Лаосе и Камбодже отчитывались как бомбёжки Южного Вьетнама. Позиции ПВО ДРВ разрешалось бить лишь в ответ на обстрелы с земли, а РЛС — только если они наводили вьетнамские МиГи. Чтобы выйти из положения, командование высылало самолёты-разведчики в воздушное пространство ДРВ, провоцируя обстрелы, после чего следовали бомбёжки. За это лётчиков драли как сидоровых коз. Никсон требовал действовать решительно, командование ВВС просило изменить правила, Никсон отказывал и снова требовал решительности. Командование хитрило, провоцировало обстрелы, бомбило, получало по шапке из Вашингтона. А потом президент снова требовал действовать решительнее.
Крейтон Абрамс, сменивший Уильяма Уэстморленда на посту командующего американскими силами во Вьетнаме, злоупотреблением алкоголем не ограничивался — по воспоминаниям современников, бурбон покупал упаковками по шесть бутылок. От такой жизни он даже решил перейти из методистов в католики. Было от чего: из Вашингтона на весь мир объявляли о защите демократии в Южном Вьетнаме. А в октябре 1971 года там прошли президентские выборы. Выбирали Нгуена Ван Тхиеу из числа претендентов, ограниченного Нгуеном Ван Тхиеу. США вечно ржали над СССР с выборами без выбора — но чем марионеточный Южный Вьетнам был лучше?
К концу 1971 года во Вьетнаме оставалось 175 тысяч американских военнослужащих. В боевых действиях их старались не задействовать. Даже австралийский контингент, по замечанию лейтенанта Роба Франклина, перешёл от стратегии «искать и уничтожать» к стратегии «искать и избегать» — погибнуть перед самым выводом желающих было откровенно немного.
Ле Зуан решил воспользоваться слабостью противника и провести полномасштабное наступление силами десяти дивизий и вспомогательных подразделений. Опыта столь крупных операций у командования ВНА не было. Опыт провального «наступления Тет» был. Вьетнамские генералы решили рискнуть. Операция получила название «Нгуен Хюэ» — в честь императора XVIII века, победившего китайцев. Скрыть такое масштабное мероприятие было сложно, и американцы начали что-то подозревать. Абрамс открыто заявил, что цель ВНА — «ударить по самому слабому месту во всей этой комбинации, по воле американского народа». Как северяне в таких условиях достигли внезапности — история умалчивает. Скорее всего, Вашингтону было просто не до того: намечалось восстановление отношений с Китаем, 21 февраля 1972 года Никсон приехал в Пекин. Это было столь крупной победой американской дипломатии, что на войну где-то в китайском подбрюшье, из которой как раз собирались выходить, просто перестали обращать внимание. Медовый месяц с КНР избавлял американцев от страшного сна времён Корейской войны — прихода миллиона «китайских народных добровольцев». Стало понятно: во Вьетнам китайцы вмешиваться не намерены.
С крупным наступлением ВНА части «Арвен» были оставлены один на один. Моральный дух в них был ниже уровня городской канализации. Мысли о том, как его поднять, отличались изрядной замысловатостью: например, предлагалось создать систему полевых борделей. Применялись и более традиционные методы. Майор Уолтер Бумер, будущий четырёхзвёздный генерал, описывал вьетнамских морпехов так: «Майор насаждал дисциплину, лупя всех направо и налево своей тростью. Я знал, что, когда мы окажемся в тяжёлой ситуации, это вызовет большие проблемы. Мне было одиноко — я много читал, много тренировался. Признаться, мне было некомфортно с ними. Они не хотели больше воевать, они выгорели». Тем не менее списывать южновьетнамцев со счетов окончательно не стоило: понимание того, что при победе северян им ничего хорошего не светит, у части военнослужащих было. Да и дядюшка Хо, чья популярность и на Севере, и на Юге была высока, умер в 1969 году, а Ле Зуан и компания не имели и малой толики его авторитета.
Наступление ВНА началось 30 марта 1972 года. Это была католическая Страстная пятница, поэтому в американской историографии его назвали «Пасхальным», в южновьетнамской — «Огненным летом». Южновьетнамской историографии оставалось три года жизни. Удары наносились сразу с нескольких направлений: с севера через демилитаризованную зону, в центре — из Лаоса на Контум и Плейку, на юге — из Камбоджи на Сайгон через Анлок и Локинь. Одновременно в дельте Меконга активизировались партизанские формирования. Численность наступавших обычно оценивают в 300 тысяч штыков и 600 танков, из которых 400 — средние Т-34-85 и Т-54 советского и китайского производства, 200 — плавающие ПТ-76. Иногда силы ВНА оцениваются скромнее — 125 тысяч штыков. ПВО наступающих обеспечивали расчёты ПЗРК «Стрела» — новинок советского оборонпрома, для борьбы с бронетехникой применялись ПТУР «Малютка». 25 тысяч вьетнамских военнослужащих прошло подготовку в СССР, в ДРВ прибыл контингент советских военных советников.
Проблема была в том, что численность «Арвен» в этот момент составляла 758 тысяч человек. Танки были по большей части лёгкие М41, но был и батальон средних М48А3 «Паттон» — 42 боеспособных танка на момент начала наступления. Плюс остатки американцев. Но главное — американская авиация.
ВНА удалось достичь оперативной внезапности. Американцы понимали, что готовится наступление, но не могли поверить в удар напрямую через демилитаризованную зону — прямое нарушение Женевских соглашений. Поэтому атака 304-й и 308-й дивизий ВНА при поддержке 100 танков стала неожиданностью. Ударное соединение северян атаковало I корпус «Арвен», оборонявший «Стальное кольцо» — несколько баз к югу от демилитаризованной зоны. Во фланг южанам из Лаоса ударила 312-я дивизия, двигавшаяся вдоль «колониального шоссе №9».
Уже 1 апреля южновьетнамское командование приказало начать отход: 2-й полк 3-й дивизии и 11-й кавалерийский полки были хорошо вооружены и обучены, но остальные соединения корпуса комплектовались отловленными дезертирами и уголовниками из тюрем. Командовал I корпусом генерал Хоанг Суан Лам — олицетворение непрофессионализма и коррумпированности сайгонского режима. Как рассказывали подчинённые, он не хотел сообщать в столицу плохие новости. Северное командование не с потолка взяло дату начала наступления: 30 марта стало началом сезона дождей, что мешало действиям американской авиации.
2 апреля колонна танков ВНА уже двигалась к мосту через реку Кыавьет. 3-я дивизия «Арвен» побежала, причём первыми смазали пятки салом командир дивизии и его американский военный советник. Пришлось оперативно назначать комдивом подполковника морской пехоты США Джеральда Терли, который как раз совершал ознакомительную поездку по северу Республики Вьетнам. Офицеры дивизионного штаба и их подчинённые просто встали, взяли личные вещи и покинули командный бункер. Старшие офицеры сбежали первыми. Карты и секретные документы остались лежать на столах; радиостанции были брошены. Постепенно хаос охватил всю базу; испуганные люди, переставшие быть военными, метались в поиске транспортных средств. Американские военные с рациями и стереоаппаратурой в руках спешили к вертолётной зоне; на их лицах были написаны страх и отчаяние. «Это был трагический день», — написал Терли впоследствии в своей книге «Пасхальное наступление».
Терли доложил ситуацию в штаб Абрамса, но ему не поверили, объяснив командующему, что подполковник впал в панику и ошибается. Абрамс начал рвать и метать: «У меня складывается впечатление, что дым травки затмевает им остатки разума... Я не знаю, что нужно сделать, чтобы остановить это дерьмо, но... Я хочу, чтобы с этим было покончено раз и навсегда!» — орал он. Вот только «это дерьмо» только начиналось. Командование «Арвен» утратило нити управления войсками. Точнее, оно не успело ими обзавестись: южновьетнамские части только недавно заняли место выведенных 70 тысяч американцев и не успели полностью заполнить пустоту.
По началу наступлению ВНА сильно помогли ВВС США. Над демилитаризованной зоной был сбит ЕВ-66 — самолёт РЭБ, и командование ВВС добилось запрета на ведение артиллерийского огня в круге радиусом 25 км вокруг точки приземления пилота. Пилот был найден и спасён 12 апреля 1972 года. К этому моменту в Республике Вьетнам оставалось около 70 тысяч американцев, из них 6 тысяч — в боевых частях. ВНА останавливали южновьетнамские бойцы при поддержке американской авиации, хоть уровень взаимодействия с ней был сильно хуже, чем у американских частей.
Когда подполковник Терли попытался вызвать на помощь «своей» дивизии авиацию, выяснилось, что офицер по взаимодействию с авиацией исчез вместе со всеми остальными штабными. Нужно было замедлить продвижение северовьетнамской танковой колонны к мосту в Донгха. Разрушить мост не получилось — воспротивилось командование «Арвен», но на южной стороне были развёрнуты три противотанковые группы с РПГ LAW. По мосту двигался поток беженцев и отставших от своих
