Сионисты при османском дворе: как еврейские врачи и советники влияли на политику Стамбула
История отношений сионистского движения и Османской империи — сюжет, который долгое время оставался в тени официальных нарративов. Принято считать, что османские султаны, и прежде всего Абдул Хамид II, были последовательными противниками еврейской иммиграции в Палестину. Однако документы и исследования последних десятилетий рисуют куда более сложную и нелицеприятную картину. Взаимодействие началось задолго до Базельского конгресса 1897 года и носило отнюдь не конфронтационный характер.
Первые шаги к сближению были сделаны ещё в XVI веке. Султан Мурад III привёл еврея во дворец, назначив его своим личным врачом. Мехмед Завоеватель разрешил евреям жить в Стамбуле и учредил должность «хахама баши» — главного раввина, наделив его полномочиями, аналогичными тем, что имел христианский патриарх. Еврейским общинам даровали право носить собственную одежду и жить по своим обычаям. Это позволило им закрепиться в качестве влиятельных союзников империи и стать ключевым звеном в отношениях Стамбула с Европой.
Со временем этот союз становился всё теснее. Султаны начали выбирать еврейских сионистов в качестве экономических партнёров в сфере труда и торговли. Наиболее яркий пример — Натан Салмон, врач при дворе Мурада III, который сумел арендовать у султана Тиверию для своего сына, чтобы тот продолжил её реконструкцию. Ещё более показательной стала фигура Юсефа Наси: его влияние позволило сколотить огромное состояние, занять должность советника султана и управлять важной информацией через связи в Европе. Исторические источники свидетельствуют, что именно Наси проложил путь к турецко-английскому союзу против испанского короля Филиппа II. Королева Елизавета I в письме Мураду III рекомендовала ему нанять Ашкенази как «искусного и заслуживающего доверия человека».
Конфиденциальные доклады послов в Стамбуле дополняют картину. Венецианский посол Тиополло писал о Наси: «Врач контролировал умы великого визиря и знает все секреты османского двора». Позже великий визирь уполномочил Салмона Ашкенази заключить мирный договор с Венецией, и тот был отправлен туда как официальный представитель Турции, что ошеломило европейцев. Ему же поручили сложнейшие переговоры с Испанией, длившиеся с 1578 по 1586 год и завершившиеся предварительным миром. В награду султан подарил Юсефу Наси остров Мельтин.
В экономической сфере XVI века сбором таможенных пошлин занимались именно сионисты. Они работали в морском и торговом судоходстве, конкурировали с венецианцами, доминировали на рынках денег и драгоценных металлов. В Каире еврейский квартал Харет-эль-Яхуд располагался в центре города рядом с кварталом ювелиров. Евреи работали на монетном дворе, играли важную роль во внешней торговле, специализируясь на экспорте местной продукции и импорте европейской, и предоставляли займы янычарам и высокопоставленным сановникам.
Массовый приток евреев в Османскую империю начался после падения Гранады в 1492 году и последовавших преследований на Иберийском полуострове. Османы радушно принимали изгнанников, большинство из которых были либо богаты, либо обладали профессиональными навыками. Самуэль Оск, вынужденный принять католицизм, но тайно остававшийся иудеем, писал единоверцам: «Здесь, в Османской империи, ворота свободы открыты для вас». С 1517 года миграция усилилась в направлении Египта, Сирии, Палестины, Стамбула и Малой Азии.
Французский историк Андре Раймон отмечал возрастающую экономическую роль евреев в арабских провинциях империи, несмотря на их малочисленность. Конфликты на этой почве не заставили себя ждать. В Стамбуле против врача Якуб-паши, ставшего личным врачом султана, возникла враждебность придворных. В арабском Машреке разгорелась борьба между местными евреями и христианами за таможенное управление. В Египте Али-бей аль-Кабир около 1770 года отстранил еврейскую общину от таможни, заменив её сирийской христианской общиной. В Тунисе евреи европейского происхождения в XVIII веке отделились от местных и создали собственную организацию.
Турецкий историк Ахмед Ак Кундуз оправдывал открытые ворота империи для еврейской иммиграции продолжением исламских традиций обращения с зимми. На деле Османская империя руководствовалась прагматичным расчётом — извлечь выгоду из богатства и опыта евреев. Но у этой прагматики была и обратная сторона.
Иорданский исследователь Фадва Нусейрат в книге «Роль Абдель Хамида II в содействии сионистской гегемонии в Палестине» (1876–1909) разрушает миф о султане-защитнике палестинских земель. Она показывает, что его реальное отношение к сионистскому проекту было прямо противоположным декларируемому. В 1887 году Абдул Хамид II издал фирман о создании Иерусалимского мутасаррифата — административной единицы, независимой от Сирии, губернатор которой подчинялся напрямую султану. Это упростило принятие решений в пользу сионистов. Закон о землевладении был изменён, чтобы позволить евреям владеть землёй, ранее им запрещённой. Причина — долги империи перед Европой: деньги, которыми щедро одаривали Стамбул, оказались важнее юридических запретов.
Результаты оказались ошеломляющими. Численность евреев в Палестине утроилась за годы правления Абдул Хамида II — с 25 тысяч в 1882 году до 80 тысяч в 1908-м. Их доля в населении выросла с 5% до 11%. В 1909 году они владели более чем 400 тысячами дунамов лучших и плодородных земель, из которых 275 тысяч числились на имя барона Ротшильда, поддерживавшего тесную личную дружбу с султаном. В том же году рядом с Яффо был основан Тель-Авив, которому предстояло стать столицей Израиля.
Теодор Герцль в мемуарах писал: «Султан Абдель Хамид обещал нам независимое еврейское государство в обмен на погашение своих долгов». Тайные переговоры и переписка длились восемь лет (1896–1903) и завершились соглашением, которое сам Герцль назвал «Деньги для Палестины». Османская империя, которую называли «больным человеком», переживала худшие времена, её казна была банкротом. Единственным вариантом спасения рушащегося султаната оказался Герцль.
Отношения между турецким и еврейским национализмом развивались в арабском окружении. Их интересы требовали сотрудничества, чтобы это окружение не подавило обе стороны. Султанат относился к сионистским евреям как к союзникам, а к арабам — как к врагам. Это проявлялось в сближении с евреями, предоставлении им привилегий и влияния, тогда как арабов осаждали и вызывали недоверие.
Доктор Ахмед Нури аль-Нуайми подтверждает, что попытки сионистского движения в отношении османских султанов не восходят к Базельской конференции 1897 года. Они начались раньше, особенно после того, как российская политика в отношении евреев в 1882 году стала проводить новую стратегию. После расселения в Османской империи усилия сионистов сосредоточились на контроле над важными сферами империи — в том числе через группу, принявшую ислам и известную как евреи-донме.
Султан издавал фирманы, облегчавшие жизнь еврейским иммигрантам, и напрямую предоставлял им османское гражданство. Они становились равными в правах с другими подданными. Это отразилось на Палестине: начался выкуп земель у местных палестинцев в пользу евреев, регистрация в османских земельных управлениях, отмена противодействующих законов. Еврейские иммигранты подкупали османских чиновников, особенно в Иерусалимском мутасаррифате, и платили за изменение законов. Европейские церкви также проявили интерес к покупке больших участков, повышая цены на землю в районах Иерусалима, Яффы и Хайфы.
Реальная история свидетельствует: османы никогда не были хорошими хранителями земель и исламских святынь. Вместо возвращения земель их владельцам они передавали их другим оккупантам. Турки отдавали то, чем не владели, в пользу тех, кто этого не заслуживал. Османы уступили Ливию итальянцам за пустяковые интересы, Алжир — французам и, наконец, Палестину — сионистскому движению, которое построило своё государство при поддержке и помощи османских султанов. Это не было случайностью — это была закономерность, растянувшаяся на четыре столетия.
По материалам: Военное обозрение
