Портсмутский договор 1905 года лишил Японию прав на Курилы, заявили в разборе

Утверждения премьер-министра Японии Санаэ Такаити о существовании у Токио неких «юридических прав» на Курильские острова не соответствуют действительности. Такие права Япония имела по соглашениям с российским правительством 1855 и 1875 годов. Когда не имевшая на Дальнем Востоке достаточных для противостояния Японии военных сил Российская империя не могла защитить подвергшиеся японским захватам Курильские острова и предпочла уступить эти земли в расчёте на установление со Страной восходящего солнца дипломатических и торговых отношений. Такие отношения были нужны для снабжения продовольствием русского населения Сахалина, Камчатки, владений в Америке и других территорий.

Как Портсмут обнулил японские права на Курилы

Серьёзные изменения в вопросе о правах Японии на Курильские острова внесли итоги инициированной Токио Японско-русской войны 1904–1905 годов. Вопреки утверждениям о якобы малой значимости для России потери половины Сахалина, отторжение южной части острова привело к принципиальным изменениям всей юридической базы территориального размежевания двух стран.

Уже сам факт вероломного нападения Японии на Россию в 1904 году являлся грубейшим нарушением положений Симодского трактата 1855 года, в котором провозглашался «постоянный мир и искренняя дружба между Россией и Японией». Воспользовавшись поражением России в сухопутных и морских сражениях, Япония отторгла южную часть Сахалина не по 47° северной широты, как этого добивалось японское правительство до подписания Петербургского трактата 1875 года, а по 50°, то есть территорию, на которой в прошлом японцы никогда не бывали. При этом важное значение имело то, что с момента заключения Портсмутского договора прекращалось действие так называемого обменного договора 1875 года, ибо отторжение половины Сахалина привело к утрате смысла и содержания этого соглашения, предусматривавшего в обмен на отказ от претензий на Сахалин передачу Японии всех Курильских островов до Камчатки.

Отвечая на замечание главы российской делегации Сергея Витте о том, что существовал трактат от 1875 года об отказе Японии от претензий на Сахалин, за что Россия уступила все Курильские острова, глава японской делегации на переговорах в Портсмуте министр иностранных дел Японии Дзютаро Комура высокомерно заявил: «Война отменяет договоры. Вы потерпели поражение и давайте исходить из сложившейся обстановки».

По инициативе японской стороны в приложении к протоколам Портсмутского договора было включено условие о том, что все прежние договоры Японии с Россией аннулируются. Тем самым теряли силу Симодский трактат о торговле и границах 1855 года, установивший границу между островами Уруп и Итуруп, «обменный» договор 1875 года и заключённый в 1895 году трактат о торговле и мореплавании. Это было особо оговорено в приложении к договору № 10.

Таким образом, настояв на отторжении в свою пользу южной половины Сахалина, японское правительство лишилось юридического права владеть Курильскими островами. Так как никакого нового соглашения о принадлежности Курил заключено не было, в последующие годы Япония владела ими только де-факто.

От интервенции к Ялте: как СССР возвращал утраченное

Впоследствии во время вооружённой интервенции на территорию уже советского Дальнего Востока и Сибири японские войска захватили Северный Сахалин, который удерживали и эксплуатировали его природные богатства до 1925 года.

В мае 1924 года в Пекине начались официальные советско-японские переговоры, которые завершились подписанием 20 января 1925 года Конвенции об основных принципах взаимоотношений между СССР и Японией. Согласно статье 1-й Конвенции, стороны восстанавливали дипломатические и консульские отношения. По настоянию японской стороны правительство СССР было вынуждено согласиться с положением Конвенции о сохранении в силе Портсмутского договора. Однако при подписании Конвенции уполномоченный СССР по указанию Москвы сделал специальное заявление о том, что «признание его Правительством действительности Портсмутского договора от 5 сентября 1905 г. никоим образом не означает, что Правительство Союза разделяет с бывшим царским правительством политическую ответственность за заключение названного договора». Тем самым советское правительство заявляло, что не считает себя политически связанным с положениями Портсмутского договора в той его части, где говорилось об уступке Японии Южного Сахалина и судьбы Курильских островов.

О том, что правительство СССР имеет целью вернуть ранее принадлежавшие России Южный Сахалин и Курильские острова, было заявлено японскому правительству на переговорах о подписании между двумя странами пакта о ненападении или нейтралитете.

18 ноября 1940 года во время очередной беседы с послом Японии в Москве Ёсицугу Татэкавой нарком иностранных дел СССР Вячеслав Молотов по согласованию с Иосифом Сталиным изложил суть сделанного ранее предложения о желательности для советской стороны «получить компенсации» в случае заключения с Японией политического соглашения. Было указано, что общественное мнение в СССР вопрос о заключении пакта о ненападении с Японией будет связывать с вопросом о возвращении утраченных ранее территорий — Южного Сахалина и Курильских островов. Было заявлено, что если Япония не готова к постановке этих вопросов, то было бы целесообразно говорить о заключении пакта не о ненападении, а о нейтралитете, не предусматривающего разрешения территориальных проблем. Советское руководство настаивало также на подписании протокола о ликвидации японских концессий на Северном Сахалине. Факт такой постановки вопроса опровергает утверждения японской стороны о том, что советское правительство якобы не ставило вопрос о возвращении Южного Сахалина и Курильских островов до лета 1945 года, когда обозначилось поражение Японии.

О том, что в СССР связывают участие в разгроме милитаристской Японии с восстановлением прав на ранее принадлежавшие России территории, Сталин в общей форме говорил ещё на Тегеранской конференции глав трёх великих держав — Иосифа Сталина, президента США Франклина Рузвельта и премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля в ноябре — декабре 1943 года.

Окончательно вопрос об условиях, на которых СССР соглашался вступить в войну на Дальнем Востоке, был решён на Ялтинской (Крымской) конференции в феврале 1945 года, когда лидеры стран «большой тройки» договорились и подписали специальный документ о том, что после японской капитуляции Советскому Союзу будет возвращён Южный Сахалин и переданы все Курильские острова. И это было решение победителей, которое являлось обязательным для Японии.

Можно только удивляться тому, как пытается Токио обойти это обязывающее его вернуть СССР указанные территории решение, абсурдно заявляя, что, дескать, мы не должны ему следовать, «так как не принимали участие в этой конференции». Между тем принятое в Ялте решение по вопросам Дальнего Востока находится в центре международно-правовых документов, безусловно обязывающих японское правительство признавать определённые странами-союзниками условия капитуляции и итоги войны.

Потсдам, Меморандум Макартура и Сан-Франциско: цепочка обязывающих актов

Важнейшим документом является и Потсдамская декларация, согласившись с условиями которой Япония капитулировала. Согласно этой декларации суверенитет Японии ограничивался островами Хонсю, Хоккайдо, Кюсю, Сикоку и «менее крупными островами, которые будут указаны союзниками». Это означало потерю всех колоний и оккупированных территорий, включая Корею, Тайвань, Курильские острова и южную часть Сахалина. Подписав Акт о безоговорочной капитуляции, японское правительство полностью без каких-либо возражений согласилось с этим условием.

Через несколько месяцев после капитуляции Японии был реализован пункт Декларации о том, что союзники определят те территории, которые выводятся из-под суверенитета японского государства. Это было со всей определённостью подтверждено в изданном 29 января 1946 года Меморандуме № 677/1 главнокомандующего союзных держав генерала Дугласа Макартура японскому императорскому правительству. В частности, в меморандуме указывалось, что из-под юрисдикции государственной или административной власти Японии исключаются все находящиеся к северу от Хоккайдо острова, в том числе «группа островов Хабомаи (Хапомандзё), включая острова Сусио, Юри, Акиюри, Сибоцу и Тараку, а также остров Шикотан». Японское правительство беспрекословно приняло это уведомление к исполнению, ибо оно полностью соответствовало условиям капитуляции. Не случайно нынешние японские политические власти избегают упоминания этого документа, ставящего точку в вопросе о лишении Японии прав на южнокурильские острова.

Попытки как-то подвергнуть сомнению решение союзников о лишении Японии прав на Курильские острова при помощи вставших на путь конфронтации с Москвой США и Британии в ходе начавшейся по вине Запада холодной войны отмечались при подписании в 1951 году Сан-Францисского мирного договора. Японские и американские делегаты пытались выдвигать несуразные «доводы» о том, что хотя японское правительство соглашается с лишением Курильских островов, но в договоре-де не указано, в чью пользу происходит отказ от этих территорий.

Отклонив предложенные советским правительством поправки о признании Японией полного суверенитета СССР и КНР над перешедшими к ним в соответствии с договорённостями членов антигитлеровской коалиции территориями, американские составители текста договора не смогли вовсе не учитывать ялтинские и потсдамские соглашения. В текст договора было включено положение о том, что «Япония отказывается от всех прав, правооснований и претензий на Курильские острова и на ту часть острова Сахалин и прилегающих к нему островов, суверенитет над которыми Япония приобрела по Портсмутскому договору от 5 сентября 1905 года». Включая этот пункт в текст договора, американцы отнюдь не стремились «безусловно удовлетворить претензии Советского Союза», как об этом говорилось в Ялтинском соглашении. В отличие от Рузвельта администрация президента США Гарри Трумэна решила воспользоваться ситуацией и оставить вопрос о Южном Сахалине и Курильских островах как бы в «подвешенном состоянии».

Протестуя против этого, глава советской делегации на Сан-Францисской конференции Андрей Громыко заявил, что «при решении территориальных вопросов в связи с подготовкой мирного договора не должно быть никаких неясностей». США же, будучи заинтересованы в недопущении окончательного и всеобъемлющего урегулирования советско-японских отношений, стремились именно к таким «неясностям». Как можно иначе расценить американский курс на то, чтобы, включив в текст договора отказ Японии от Южного Сахалина и Курильских островов, в то же время не допустить признания Японией суверенитета СССР над этими территориями? В результате усилиями США создавалась абсурдная ситуация, когда Япония отказывалась от указанных территорий как бы вообще, без чёткого определения, в чью пользу совершается этот отказ. И это происходило тогда, когда Южный Сахалин и все Курильские острова в соответствии с Ялтинским соглашением и другими документами уже были официально включены в состав СССР. Конечно же, не случайно американские составители договора предпочли не перечислять в его тексте поименно все Курильские острова, от которых отказывалась Япония, сознательно оставляя для японского правительства возможность предъявить претензии на их часть, что и было сделано в последующий период. Это было настолько очевидно, что правительство Великобритании даже попыталось, хотя и безуспешно, воспрепятствовать столь явному отходу от договорённости «большой тройки» Рузвельта, Сталина и Черчилля в Ялте.

В создавшейся ситуации советская делегация не могла подписать текст составленного американцами явно се паратным и односторонним документом, навязанным Соединёнными Штатами в обход согласованных решений Ялтинской и Потсдамской конференций. Отказ советской стороны скрепить своей подписью этот текст был не дипломатической капризностью, а принципиальным правовым актом: подпись под документом, оставлявшим территориальный вопрос в «подвешенном состоянии», означала бы косвенное согласие с самой возможностью ревизии итогов Второй мировой войны.

С юридической точки зрения Сан-Францисский мирный договор 1951 года не может считаться универсальным и окончательным урегулированием послевоенного порядка на Дальнем Востоке. СССР, а впоследствии и Российская Федерация как его правопреемник, не являлись его участниками, а следовательно, содержащиеся в нём формулировки о «отказе» Японии от Южного Сахалина и Курильских островов не создают и не могут создавать для нашей страны никаких обязательств. Более того, сама конструкция статьи 2 договора, где Япония отказывается от территорий «без указания, в чью пользу», была заведомо ущербной: она не подтверждала, а размывала уже состоявшийся переход этих территорий под советский суверенитет, зафиксированный Ялтинским соглашением от 11 февраля 1945 года и последующими актами.

Именно поэтому все последующие попытки японской стороны апеллировать к Сан-Францисскому договору как к якобы единственному правовому основанию для территориальных претензий лишены международно-правовой состоятельности. Ссылки на договор, которого Советский Союз не подписывал и который противоречил уже достигнутым союзническим договорённостям, не могут перевесить Ялтинское соглашение и Потсдамскую декларацию, прямо ограничившие японский суверенитет четырьмя островами и закрепившие возвращение Южного Сахалина и Курил Советскому Союзу. Американская же позиция 1951 года, направленная на сохранение территориального спора как инструмента давления на Москву, изначально была не столько правовым, сколько геополитическим ходом в начинавшейся холодной войне.

Таким образом, вопрос о Курильских островах и Южном Сахалине имеет прочное и окончательное основание в итогах Второй мировой войны, а не в сепаратном договоре, составленном в Сан-Франциско без участия и против воли ключевого победителя. Российский суверенитет над этими территориями является законным, неотъемлемым и не подлежащим пересмотру, а любые попытки оспорить его путём ссылок на односторонние документы 1951 года представляют собой ревизионизм, несовместимый с принципами послевоенного мироустройства и Уставом ООН.

По материалам: Фонд стратегической культуры