Укоренение русских людей на Амуре не нравилось маньчжурам
Освоение русскими людьми Приамурья в середине XVII века стало не просто эпизодом великой колонизации, а геополитическим вызовом, который запустил сложную дипломатическую и военную партию между Москвой и Пекином. Начало этому процессу положил Ерофей Хабаров, основавший в 1651 году на левом берегу Амура Албазинский острог. Эта крепость быстро превратилась в опорную базу Московского государства на новых землях. Русские «охочие» люди осваивали бассейны Шилки, Аргуни и Амура, местные племена — ачаны, буряты, дауры, нанайцы и эвенки — постепенно переходили в русское подданство и платили ясак. Власти поощряли крестьянскую колонизацию плодородных земель, и Даурский край год от года набирал вес как источник мехов, жемчуга и хлеба.
В 1654 году казаки, посланные Петром Бекетовым, поставили «малой острожек» на реке Шилке против устья Нерчи. Перенесенный позже непосредственно к устью, он стал основой Нерчинска. Однако укоренение русских на Амуре встретило жесткое сопротивление маньчжуров, которые сами продвигались на север и запад от Центральной Маньчжурии. Они не только брались за оружие, но и натравливали на русских монголов и туземные племена. Весной 1654 года тунгусский князь Гантимур начал вытеснять казаков, а летом сжег Нерчинский острожек. Бекетов с людьми ушел на Амур и присоединился к отряду приказного человека Онуфрия Степанова, официального преемника Хабарова. Войско Степанова численностью около 500 человек оставалось самой серьезной русской силой в регионе.
В течение нескольких лет отряд кочевал по Амуру, собирая ясак и периодически сталкиваясь с маньчжурами. Весной 1655 года их десятитысячное войско осадило Кумарский острог при впадении в Амур реки Хумаэрхэ. Русские выдержали многодневную бомбардировку, отбили приступы и совершили смелую вылазку, вынудив противника отступить. Но военная опасность усугублялась голодом и нехваткой припасов. В июле 1656 года атаман докладывал в Якутск: «И ноне все в войске оголодали и оскудали, питаемся травою и кореньем... А сойти с великия реки Амура без государева указу не смеем никуда, а богдойские воинские люди под нами стоят близко, и нам против них... стоять и дратца стало нечем, пороху и свинцу нет нисколько».
Неравенство сил сказалось в июне 1658 года, когда казаки Степанова, поднимаясь от устья Сунгари вверх по Амуру, напоролись на маньчжурскую флотилию. Исход боя решила артиллерия врага: вместе со Степановым погибли 270 человек, остальные были рассеяны. Царское правительство, не имея возможности помочь казакам, пыталось урегулировать отношения с Китаем дипломатическим путем. Но цинское правительство, зная о трудностях Московского государства, использовало момент для изгнания пришедших с севера. Ни одна из дипломатических миссий, направленных в Пекин в 1655–1675 годах, результата не дала.
Китайцы все больше уповали на силу. В 1684–1686 годах, имея многократное преимущество, они несколько раз осаждали Албазин, сумели взять его и разрушить укрепления. Но после ухода китайцев русские заново отстроили острог и в ходе новой осады удержали его. Цена оказалась огромной: из 826 человек десятимесячное сражение пережили лишь 70. В это время Россия была отвлечена внутренними проблемами и изнурительными войнами с крымскими татарами и Турцией. После смерти царя Алексея Михайловича в 1676 году на престол возвели 14-летнего Федора, а через шесть лет у власти утвердилась царевна Софья как регентша при малолетних Иване и Петре.
В Москве ухватились за полученное в 1685 году предложение императора Кан-си договориться о размежевании границ. Согласие Ивана и Петра позволило освободить Албазин от осады и начать переговоры. Великим и полномочным послом в Китай назначили ближнего стольника Ф.А. Головина — будущего сподвижника Петра I. Вторым послом стал нерчинский воевода И.А. Власов, хорошо знавший обстановку в приграничье. Головину предписывалось добиться установления границы по Амуру до притоков Буреи и Зеи, а также включения в договор статьи о взаимной и беспрепятственной торговле. На крайний случай посол мог пойти на территориальные уступки, согласившись на границу по Албазину. Уже в Нерчинске, куда посольство прибыло весной 1689 года, Головин получил инструкции, определявшие последнюю ступень уступок — разрушение Албазина, но с сохранением русских промыслов в Даурии. Если договор заключить не удалось бы, эмиссар должен был военными средствами предупредить вторжение маньчжуров.
По настоянию китайцев переговоры шли в Нерчинске с 12 августа 1689 года. Силовой фон был явно не в пользу русских: в распоряжении Головина состояло не более 2,5–3 тысяч человек, цинские же послы прибыли на 76 вооруженных пушками судах, имея войско в 15 тысяч. За московитов играло важное обстоятельство: цинское правительство было заинтересовано в мирном договоре с Россией, поскольку готовилось к войне с Монголией и хотело обезопасить тыл. Но виду китайские послы не подавали и от требований не отступали. Первым и главным было требование признать даурские земли исконным владением Китая. Головин предложил, «чтобы быть реке Амуру границей до самого моря», но цинские послы настаивали на уступке всей Даурии. На следующий день маньчжуры прямо пригрозили военными действиями, потребовав закрепить за ними всю территорию Приамурья и значительную часть Забайкалья. Русский посол заявил о готовности защищать свои земли. Переговоры оказались перед угрозой безрезультатного завершения.
В последующие две недели китайцы, прервав переговоры, демонстрировали силу: сухопутные части осадили Нерчинск, со стороны реки город блокировал флот. Головин проявил мужество: во главе стрелецких полков и казачьей конницы с развернутыми знаменами он вышел из города в готовности сразиться с десятикратно превосходящим противником. Это отрезвило китайцев, которые не решились на открытое нападение и возобновили переговоры. Головин понимал, что без территориальных уступок договора достичь не удастся. Подписанный 27 августа документ устанавливал границу между двумя государствами по реке Горбица, Становому Хребту и далее к Охотскому морю. Россия обязалась уничтожить военные укрепления в Албазинском воеводстве и вывести оттуда своих подданных. В то же время Головин отстоял права на земли Забайкалья и побережье Охотского моря. Точная граница с Китаем была установлена лишь по среднему течению Амура, что оставляло России определенные лазейки на будущее.
В исторической литературе существуют полярные оценки Нерчинского договора. Кто-то считает его неудачей и порицает Головина за большие уступки. Кроме того, тексты договора на русском, маньчжурском и латинском языках оказались не идентичными, географические ориентиры неясными, обмен картами не состоялся, демаркация границы на местности не проводилась. Таким образом, в общепринятом смысле слова граница установлена не была. Однако надо принять во внимание зачаточность договорных отношений между двумя странами и беспрецедентное давление на русского посла. При всех территориальных потерях договор отвечал интересам России, был временным компромиссом, позволявшим избежать военных столкновений, сдержать экспансию маньчжуров на север и отложить до более благоприятных времен вопрос окончательного разграничения. Не случайно отдельные статьи Нерчинского трактата оставались в силе вплоть до заключения Айгунского договора 1858 года.
Память о тех событиях жива. В 2007 году на берегу Амура в селе Албазино установлен поклонный крест с надписью: «Казакам-первопроходцам, чьими трудами здесь Россия». Он представляет собой увеличенную копию нательного крестика одного из защитников города, найденного при раскопках Албазинского острога. Длина креста из чугуна — более 6,5 метра, масса — 4,5 тонны. Часть средств выделила администрация Амурской области, остальное пожертвовали прихожане Благовещенской епархии и амурские предприниматели.
