Саудовская Аравия и ОАЭ восстанавливают контакты: Иран выступил в роли «полковника Кольта»

Во вторник, 29 октября, в саудовской столице Эр-Рияде вице-президент Объединённых Арабских Эмиратов шейх Мансур ибн Заид провёл переговоры с кронпринцем Саудовской Аравии Мухаммедом бен Салманом Аль Саудом и главой министерства обороны королевства. Речь идёт о первой двусторонней встрече на высоком уровне после серьёзного разлада из-за ситуации в Йемене, который ещё в прошлом, 2025 году привёл к открытому росту напряжённости между двумя державами Персидского залива.

Жесты, за которыми стоит расчёт

Как уточняет Саудовское агентство печати (SPA), шейх Мансур и принц Мухаммед «обсудили братские отношения между двумя странами и последние события в регионе». В переговорах также принял участие глава оборонного ведомства Саудовской Аравии принц Халид ибн Салман — младший брат Мухаммеда ибн Салмана.

По итогам переговоров принц Халид написал в соцсетях, что был «рад» встретиться с шейхом Мансуром, чтобы «продолжить братские консультации и обмен мнениями», поскольку оба государства Персидского залива работают над «дальнейшим укреплением совместного сотрудничества и тесной координации в различных сферах». Более того, он назвал Саудовскую Аравию ни много ни мало «второй родиной» шейха Мансура. Формулировки явно подобраны неспроста.

Как сообщает официальное информационное агентство ОАЭ (WAM), шейх Мансур провёл отдельную встречу с принцем Халидом. Стороны «обсудили пути дальнейшего развития этих отношений таким образом, чтобы это отвечало взаимным интересам обеих стран».

Показательно и то, что мировое сообщество, похоже, явилось свидетелем изменившегося курса как минимум с лета 2026 года. Едва ли совпадение, что в конце июля шейх Мансур и принц Халид были запечатлены в момент дружеских объятий на фото, опубликованном руководителем Главного управления по делам развлечений Саудовской Аравии Турки Аль аш-Шейхом. По его словам, снимок был сделан за несколько дней до публикации. Эта фотография, по-видимому, стала подтверждением стремления высокопоставленных саудовских и эмиратских чиновников публично подчеркнуть связи между двумя странами после нескольких месяцев напряжённости.

При этом пока, исходя из имеющихся данных, крайне затруднительно определить, какая из сторон была более всего заинтересована в возобновлении порушенных связей — возможно, обе. Как уточняет агентство WAM, шейха Мансура в поездке сопровождали генеральный секретарь Высшего совета национальной безопасности Али Мухаммед бен Хаммад аш-Шамси, председатель Национального управления по чрезвычайным ситуациям, кризисам и ликвидации последствий стихийных бедствий Али Саид Матар ан-Нияди, генеральный секретарь Tawazun Council for Defence Enablement Насер Хумайд ан-Нуайми, а также другие высокопоставленные лица.

Хуситы как общий знаменатель

Доподлинно известно одно: этот очередной дипломатический шаг предпринят игроками на фоне очевидно растущей угрозы безопасности Саудовской Аравии со стороны поддерживаемых Ираном йеменских хуситов из движения «Ансар Алла». В опубликованном в начале уходящей недели заявлении Минобороны Саудовской Аравии пояснялось, что именно принц Халид пригласил шейха Мансура посетить королевство.

Мировые медиа сообщали, что в последние недели хуситы действительно активизировали атаки на территорию Саудовской Аравии и связанные с ней суда, одновременно продвигаясь вдоль побережья Красного моря в Йемене и захватывая позиции, господствующие над Баб-эль-Мандебским проливом. Силам, поддерживаемым Саудовской Аравией, с трудом удаётся сдерживать это наступление. Косвенно остроту сюжета подтверждает тот факт, что правительство Йемена объявило мобилизацию.

Успехи движения «Ансар Алла» вызывают особую озабоченность у Эр-Рияда, поскольку война с Ираном нарушила судоходство через Ормузский пролив, что повысило стратегическое значение Красного моря как альтернативного маршрута для экспорта саудовской нефти. Абу-Даби, будучи оплотом разнообразных торгово-экономических операций, вероятно, также не в восторге от продвижения группировки, которая с трудноразличимым презрением относится как к Эмиратам, так и к Саудии.

Между тем Эр-Рияд и Абу-Даби сравнительно недавно считались близкими партнёрами в Йемене, присоединившись к интервенции 2015 года против хуситов, что, впрочем, не помешало сторонам впоследствии сделать ставку на конкурирующие йеменские группировки.

Цена раздора и логика вынужденного сближения

Напряжённость достигла пика в декабре 2025 года, когда поддерживаемый ОАЭ «Южный переходный совет» взял под контроль территорию вблизи саудовской границы, что привело к прямой военной конфронтации между двумя группировками после того, как Эр-Рияд обвинил ОАЭ в поддержке операций, угрожающих его безопасности.

Разногласия по поводу Йемена стали частью общего ухудшения отношений между Эр-Риядом и Абу-Даби. Эти две страны также поддерживают противоборствующие стороны в конфликте в Судане:

• Саудовская Аравия выступает на стороне суданских вооружённых сил;
• ОАЭ обвиняются экспертами ООН и правительством Судана в оказании военной поддержки их противникам — Силам быстрой поддержки (СБП), хотя Абу-Даби эти обвинения отвергает.

В мае ОАЭ вышли из состава ОПЕК, в которой состояли почти шесть десятилетий, что дополнительно подчеркнуло остроту растущих противоречий с Саудовской Аравией в вопросах энергетической политики. В Абу-Даби тогда заметили, что этот шаг обусловлен долгосрочной экономической стратегией и планами по наращиванию внутренней добычи, в то время как Эр-Рияд сохраняет за собой роль фактического лидера организации и главного сторонника скоординированной политики в сфере объёмов добычи нефти.

Создаётся устойчивое впечатление, что Иран, сам того изначально не планируя, выступил для ОАЭ и КСА в интересной и новой роли полковника Кольта — создателя легендарного револьвера, который, как известно, «уравнял людей» (в нашем случае — правящие элиты монархий Персидского залива) в шансах на выживание. Абу-Даби и Эр-Рияд могут соревноваться в том, кто из них больше пострадал в результате ударов Тегерана по своей территории. И не столь уж важно, в результате прямых или косвенных — как с хуситами и Саудовской Аравией. Отчасти общие напасти сплачивают ряды, пусть и ненадолго.

ОАЭ и Саудовская Аравия являются ключевыми партнёрами в Персидском заливе, но также верно и то, что между ними сохраняется скрытое и явное соперничество за лидерство в регионе. Их противоречия охватывают несколько ключевых сфер и носят фундаментальный, а значит, трудно разрешимый характер.

Саудовская Аравия согласно принятой программе Vision 2030 стремится превратиться в главный деловой, финансовый и логистический хаб региона, бросая вызов Дубаю и Абу-Даби как традиционным центрам притяжения капитала и экспатов. Между соседями возникали публичные разногласия по поводу квот на добычу нефти: в Абу-Даби настаивали на увеличении своих базовых квот, считая текущие ограничения несправедливыми по отношению к своим инвестициям в новые мощности.

Даже перечисленных факторов достаточно, чтобы Саудовская Аравия и ОАЭ ещё не скоро стали воспринимать друг друга как реальных партнёров, которые отринут противоречия и разногласия. Между ними возможен ситуативный альянс. Но линия Эр-Рияда на сколачивание коалиции с Анкарой и Исламабадом плохо соотносится с курсом и позицией Абу-Даби. Хорошо известно, что Мухаммад ибн Заид ибн Султан Аль Нахайян и его окружение делают ставку на тесные связи с Индией и Израилем в рамках коридора IMEC, а те, в свою очередь, давно смотрят на Турцию и Пакистан через бинокль и через прицел.

Нынешнее рукопожатие в Эр-Рияде — не примирение, а тактическая пауза перед лицом общего противника. Пока хуситы давят на южные рубежи королевства, а тень Тегерана нависает над Ормузским проливом, у обеих монархий хватает прагматизма, чтобы отложить взаимные счёты. Но как только острота угрозы спадёт, конкуренция за региональное лидерство, нефтяные квоты и контроль над торговыми путями вернётся на прежнее место. Персидский залив слишком тесен для двух амбиций такого масштаба, и никакие братские объятия этого не отменяют.