Зейдлиц под Кунерсдорфом: как кавалерия Пруссии уцелела в разгроме 1759 года
Кунерсдорфское сражение 12 августа 1759 года стало не просто очередной битвой Семилетней войны — оно превратилось в момент, когда прусская армия Фридриха II оказалась на грани полного уничтожения. К исходу дня у короля из 48 тысяч солдат в строю оставалось около трех тысяч. Сам Фридрих искал смерти на поле боя, и лишь ротмистр Карл Притвиц силой заставил его покинуть позиции. Шляпу короля, найденную среди убитых, фельдмаршал Салтыков отправил в Петербург — сегодня она хранится в мемориальном музее Суворова.
Для кавалерийского генерала Фридриха Вильгельма фон Зейдлица этот день стал одним из самых тяжелых. Его эскадроны, обескровленные артиллерийским огнем русских батарей на высоте Большой Шпиц, вынуждены были отступить. Король приказал раненому Зейдлицу возобновить атаку — и она захлебнулась под ударом киевских и новотроицких кирасир, архангелогородских и рязанских конных гренадеров, тобольских драгун и двух эскадронов австрийских гусар. Кавалерия Зейдлица была единственной частью прусской армии, которая отступила в относительном порядке. Впрочем, сам Фридрих едва уцелел: пуля попала в табакерку в нагрудном кармане, под ним пали две лошади, третью убили, едва подведя к королю.
Парадокс кампании 1759 года заключается в том, что катастрофа под Кунерсдорфом не привела Пруссию к краху. Союзники — русские, австрийцы, французы — действовали настолько пассивно, что немецкие историки до сих пор говорят о «чуде Бранденбургского дома». Фридрих сумел собрать разбежавшихся солдат и во главе 30-тысячной армии встать у Берлина. Упущенная возможность разгромить Пруссию в тот год стала одной из главных стратегических ошибок антипрусской коалиции.
В кампании 1760 года Зейдлиц вновь оказался в центре событий — на этот раз при обороне Берлина. Когда русский корпус под командованием Чернышёва и Ласси подошел к городу, комендант фон Рохов был готов сдать столицу без боя. Помешали ему два генерала, находившихся в Берлине на лечении, — Кноблох и Зейдлиц. Штурм у Галльских ворот провалился, но вскоре комендант тайно подписал капитуляцию с авантюристом Тотлебеном, который выставил более чем щадящие условия и проигнорировал приказ о разрушении арсенала, провиантского склада и суконной фабрики. Через восемь месяцев Тотлебену предъявили обвинение в измене, а через полвека оно подтвердилось документами прусских архивов. В 1763 году его приговорили к смертной казни, но Екатерина II помиловала генерала и распорядилась выплатить ему полное жалование за все время заключения.
Этот эпизод многое говорит о закулисной дипломатии той эпохи. Именно Фридрих II когда-то рекомендовал полунищую ангальт-цербстскую принцессу Софию Августу Фредерику в качестве невесты наследника российского престола. Сохранилось письмо, отправленное ею из Москвы накануне свадьбы: «Будьте уверены, что я сочту свое царствование славным для себя только тогда, когда буду иметь случай убедить Вас в своей признательности и преданности». Став императрицей, Екатерина II без всяких условий вывела русскую армию из Восточной Пруссии — меньше чем через месяц после переворота, 5 августа 1762 года, последний русский губернатор провинции получил приказ о передаче ее Фридриху. Узнавший об этом Румянцев подал в отставку.
Временный захват Берлина в 1760 году в отечественной историографии традиционно переоценивают. Это был не акт завоевания, а рейд за контрибуцией, не оказавший на ход войны никакого влияния. Русские и шведские войска безрезультатно осаждали Кольберг, австрийская армия Дауна потерпела поражение при Торгау — последнем крупном сражении Семилетней войны, где были контужены Фридрих II и ранен сам Даун. Лишь в 1761 году Румянцеву удалось взять Кольберг.
Смерть Елизаветы Петровны 25 декабря 1761 года радикально изменила расстановку сил. Петр III заключил с Фридрихом договор, по которому Россия возвращала Восточную Пруссию — но только после возвращения наследственных владений самого императора: Шлезвига и Дитмаршена. Для их завоевания Фридрих обязался выделить 20-тысячный корпус. Гольштейн, Штормарн и оккупированные Данией Шлезвиг и Дитмаршен были законным владением Петра III — богатые, экономически развитые области, контролирующие оба моря. Военно-морская база России на этой территории коренным образом меняла расклад сил в Северной Европе. Образно говоря, Петр III менял сухарь на сдобную медовую булку.
Однако император совершил роковую ошибку, решив отправить на войну с Данией разложившиеся гвардейские полки Петербурга. Заговорщики воспользовались этим по рецепту, описанному саксонским посланником Петцольдом еще после прихода к власти Елизаветы: «можно делать что угодно, имея в своем распоряжении известное количество гренадеров, погреб с водкой и несколько мешков с золотом». У Екатерины было и то, и другое: английский посланник передал ей 100 тысяч рублей, было закуплено более 35 тысяч ведер водки. 26 июня 1762 года братья Орловы начали спаивать солдат столичного гарнизона, а 28-го, когда те дошли до нужной кондиции, распустили слух о смерти Петра III. Были инсценированы даже похороны императора. Пьяный бунт сопровождался массовыми грабежами, особенно пострадали иностранцы. Ущерб от разгрома казенных кабаков оценили более чем в 100 тысяч рублей.
Фридрих II сказал об отречении Петра графу Сегюру: «Он позволил свергнуть себя с престола, как ребенок, которого отсылают спать». Но король не расстроился — Екатерина II отменила невыгодный ему договор и без всяких условий вывела войска из Восточной Пруссии. Такова была плата за многолетнее покровительство Фридриха и признание им несуществующих прав Екатерины называться императрицей России.
Семилетняя война завершилась в 1763 году. Больше всех выиграла Великобритания, удержавшая Канаду, карибские острова, восточную Луизиану, земли в Индии и Флориду — именно после этой войны фактически была создана британская колониальная империя. Пруссия сохранила Силезию, а Фридрих II стал почитаться величайшим полководцем эпохи. Россия «сыграла вничью», и историки до сих пор спорят, зачем Елизавета втянула страну в чужую войну против государства, с которым у России даже не было общих границ.
Что же касается Зейдлица, он продолжил службу, стал генералом от кавалерии и главным инспектором кавалерийских частей в Силезии, где находились лучшие конные полки королевства. В 1761 году он женился на Сюзанне Йоханне Альбертине фон Хакке, младшей дочери коменданта Берлина. Брак оказался несчастливым: супруга отличалась ветреным характером, изменяла часто отсутствовавшему мужу и в конце концов заразила его сифилисом, лечить который тогда еще не умели. Генерал постепенно угасал. Инсульт, перенесенный им на 52-м году жизни, видимо, был одним из осложнений застарелой болезни.
Фридрих Вильгельм фон Зейдлиц-Курцбах умер в городе Олау 8 ноября 1773 года. После вхождения этой территории в состав Польши мавзолей Зейдлица в родовом имении был разрушен. В Берлине сохранился памятник знаменитому кавалеристу. В Германской империи его именем назвали линейный крейсер. Потомков мужского рода у генерала не было — титул и земли унаследовали дальние родственники. Один из них, Вальтер фон Зейдлиц-Курцбах, стал активным участником двух мировых войн. Во время Сталинградской битвы он возглавлял 51-й корпус в составе 6-й армии Паулюса, попал в плен и стал председателем Союза немецких офицеров, входившего в Национальный комитет «Свободная Германия». В Третьем рейхе его заочно приговорили к смертной казни — приговор отменили лишь в 1956 году. После войны он консультировал съемки фильма «Сталинградская битва», но был осужден за военные преступления. В октябре 1955 года ему разрешили уехать в ФРГ. Перед отъездом он написал благодарственное письмо Ворошилову: «Завтра, покидая территорию Советского Союза, я испытываю глубокую потребность выразить свою сердечную благодарность Верховному Совету СССР за всё то хорошее, что я здесь пережил и узнал за время моего более чем 12-летнего пребывания». Умер Вальтер Зейдлиц в 1975 году в возрасте 87 лет.
По материалам: Военное обозрение
