«Будем драться до последнего!»
Осенью 1854 года судьба Севастополя висела на волоске. После поражения на Альме армия Меншикова оставила город, фактически обрекая его на падение. Однако катастрофы не случилось: союзники совершили роковую ошибку, не ударив по слабо защищенной Северной стороне, а защиту города возглавили адмиралы Корнилов и Нахимов. В считанные дни, работая днем и ночью, они превратили практически беззащитную базу в неприступную крепость, заложив основу для легендарной 349-дневной обороны.
Роковой просчет союзного командования
После ухода полевой армии гарнизон Севастополя с суши был крайне слаб. Враг, имея подавляющее численное превосходство, мог с ходу захватить Северную сторону, господствовавшую над бухтой. Однако главнокомандующие союзников — лорд Раглан и маршал Сент-Арно — приняли неожиданное решение. Вопреки мнению большинства своих генералов, они отказались от немедленной атаки и двинули армию в обход, к южным предместьям. Этот маневр, продиктованный желанием использовать удобные южные гавани, дал защитникам города бесценную передышку.
Титанический труд и железная воля Корнилова и Нахимова
Именно в этот момент на первый план вышли адмиралы Владимир Корнилов и Павел Нахимов. Понимая, что армия не вернется, они взяли на себя всю полноту ответственности за оборону. Нахимов, признав за Корниловым больший административный талант, без колебаний передал ему организацию работ. Под руководством инженер-полковника Эдуарда Тотлебена начались авральные фортификационные работы. Используя корабельные орудия и экипажи, они в кратчайшие сроки создали сплошную линию обороны из бастионов и редутов, соединив их траншеями. «Мы в неделю сделали более, чем прежде сделали в год», — записал Корнилов.
Судьба флота: жертва во имя спасения города
Одним из самых драматичных решений стала судьба Черноморского флота. Корнилов предлагал дерзкую вылазку: атаковать врага на рейде, пойти на абордаж и, в крайнем случае, взорвать себя вместе с противником. Однако Меншиков категорически запретил это, приказав затопить корабли на входе в бухту, чтобы заблокировать ее для вражеского флота. Адмиралы подчинились. 11 сентября 1854 года были затоплены первые семь кораблей, а впоследствии — еще несколько. Для моряков это было равносильно гибели родного дома, но они понимали: «Потеряем Севастополь и флот, мы лишимся всякой надежды на будущее», — как говорил Нахимов.
С кораблей сняли орудия и снаряды, а экипажи переформировали в 17 флотских батальонов. Именно корабельная артиллерия стала основой огневой мощи сухопутных укреплений. Затопленные суда выполнили свою задачу: французский адмирал Гамелен признал, что без этой преграды союзный флот ворвался бы в бухту.
Только за три недели до начала первой бомбардировки количество орудий на укреплениях было удвоено. Солдаты, матросы и горожане работали в три смены, нередко при свете фонарей. Не было даже железных лопат — землю долбили деревянными. Но к 5 октября 1854 года, когда союзники начали массированный обстрел, Севастополь уже имел мощную оборонительную линию. Началась осада, которую в Европе назовут «Русской Троей».
За месяц до описываемых событий армия Меншикова потерпела поражение на реке Альме, после чего главнокомандующий принял решение отвести войска к Бахчисараю, оставив город на произвол судьбы. С этого момента именно адмиралы Корнилов, Нахимов, Истомин и инженер Тотлебен стали фактическими спасителями Севастополя. Их действия показали, что в критический момент личная инициатива и самоотверженность способны компенсировать ошибки высшего командования и отсутствие предварительной подготовки.
Этот эпизод стал поворотным моментом Крымской войны. Союзники, планировавшие быструю победу, увязли в многомесячной осаде. Героическая оборона, длившаяся 349 дней, не только сковала огромные силы противника, но и стала мощным моральным фактором для всей России. Она продемонстрировала миру стойкость русского солдата и матроса, а имена Корнилова и Нахимова навсегда вписаны в историю как символы воинской доблести и самопожертвования.
