Датчанин Шпанберг на русской службе открыл 31 Курильский остров и достиг Японии
В истории русских географических открытий есть фигуры, чьи имена заслонили собой целую плеяду не менее значимых первопроходцев. Все знают Витуса Беринга, но немногие вспомнят его сподвижника Мартына Шпанберга — человека, который первым проложил путь от Камчатки к берегам Японии и нанес на карту Курильскую гряду. Между тем именно этот датчанин на русской службе, чей характер был столь же крут, как и нравы XVIII века, обеспечил России приоритет в одном из самых спорных регионов Тихого океана.
Мартин Петерсон Шпанберг родился 31 декабря 1696 года и принадлежал к той волне иноземцев, что хлынули в Россию при Петре I. На русский лад его именовали Мартыном Петровичем. Под началом Беринга он участвовал в Первой Камчатской экспедиции 1727–1729 годов, где занимался не только исследованиями, но и постройкой судов на Лене, а также расследованием водного пути от Большерецка до Нижнекамчатска. Когда в 1733 году Адмиралтейств-коллегия снарядила Вторую Камчатскую экспедицию, Шпанберг, номинально подчиняясь Берингу, получил самостоятельный отряд. Ему поручили опись Курильских островов, осмотр берегов Японии и устья Амура.
Курилы к тому моменту были для россиян землей полумифической. Первые сведения о них появились еще в середине XVII века, а в 1711 году отряд камчатских казаков Данилы Анциферова и Ивана Козыревского высадился на Шумшу и Парамушире, взяв ясак с местных айнов. На карте Семёна Ремезова была отмечена «земля Курильская», но точных данных не имелось. Что касается Японии, то первый японец по имени Дэмбэй попал в Россию после кораблекрушения в 1701 году, был доставлен в Москву, представлен Петру I и даже стал преподавателем японского языка, приняв крещение под именем Гавриил Богданов. В 1734 году в Петербурге появились еще двое японцев — Содза и Гондза, чьи сведения и поручили проверить Шпанбергу.
В 1737 году Мартын Петрович надзирал в Охотске за строительством бригантины «Архангел Михаил» и дубель-шлюпки «Надежда». Человеком он был, мягко говоря, сложным: скорым на расправу, жестоким с подчиненными, падким до казенного имущества. Его конфликт с Алексеем Чириковым — скромным и честным сподвижником Беринга — дошел до того, что Шпанберг грозил отрезать тому нос и уши. Доктор географических наук Вадим Греков дал ему точную характеристику: «Грубый и жестокий до варварства, жадный к приобретениям, однако ж хороший практический моряк, горячий и деятельный». Истинный сын своего века, не терпевшего полутонов.
18 июня 1738 года «Архангел Михаил», «Надежда» под командой лейтенанта Уильяма Вальтона и бот «Святой Гавриил» под началом мичмана Алексея Шельтинга вышли из Большерецка. В тумане суда потеряли друг друга. Шельтинг вернулся, а Шпанберг повел свой корабль вдоль западных берегов Курильской гряды. Он насчитал 31 неизвестный остров, дал им названия и нанес на карту. Среди открытых им — Итуруп (названный Цитронным), Шикотан (Фигурный) и Зелёный. Высадиться не удалось: берега были каменистые, утесы крутые, а в море — «великая быстрина и колебание жестоко». Кончились сухари, капитан опасался нападения иностранных судов и велел возвращаться.
В 1739 году Шпанберг повторил путешествие, придерживаясь восточной стороны гряды. Дойдя до 39° северной широты, он увидел берег Японии. В судовом журнале появилась подробная запись: «...видели мы подле тех японских берегов на море в разных местах малых судов или японских бус... четыре великия деревни, строение у них в тех местах каменное, а круг всего того жилья усеено хлебом со удовольствием». Россияне получили первые непосредственные впечатления о японцах: «росту среднева и малова», «платья схожа на тотарское», «шляпы великия, тровяные, плоския». Исследуя берега Хоккайдо, русские встретили не только японцев, но и айнов — коренных жителей этих мест, чей язык, как отметил Шпанберг, «находит на курильской».
По возвращении Шпанберг изложил Берингу план: отправиться с большим отрядом к новым островам и привести их жителей в русское подданство. Беринг предложил ему ехать в Петербург с проектом, но в Якутске капитана настиг приказ Адмиралтейств-коллегии: ожидать расследования. По навету недоброжелателей его заподозрили в том, что он вовсе не был в Японии, а плавал вдоль берегов Кореи. Однако подчиненные высказались в его пользу, а представленные карты оказались убедительными. Шпанберг получил приказание возобновить экспедицию.
23 мая 1742 года отряд из четырех судов вышел из устья реки Большой на Камчатке. Шельтинг на «Надежде» с геодезистом Михаилом Гвоздёвым отправился к Сахалину и устью Амура, а сам Шпанберг повел остальные корабли вдоль Курильской гряды, достигнув пролива Лаперуза. До конца июля экспедиция вела опись островов. Из-за плохой погоды, туманов и нехватки продовольствия пришлось вернуться в Охотск. «Надежда» обследовала западное побережье Охотского моря, побывала на Шантарских островах и Сахалине, прошла вдоль всего восточного берега Сахалина — более 600 километров, тогда совершенно неизвестного. Правда, туманы помешали съемке, и по-настоящему эти места исследовал лишь Геннадий Невельской столетием позже.
Итогом стало крупное географическое достижение: найден путь от Камчатки к Японии, нанесена на карту вся «гирлянда» Курильских островов от Камчатского Носа до Хоккайдо, западные участки побережья Охотского моря, восточный берег Сахалина и часть Северной Японии. Доказано, что к востоку от Японских островов никакой суши не существует. Эти данные легли в основу восточной части «Генеральной карты Российской империи», изданной Академией наук в 1745 году.
Дальнейшая судьба Шпанберга напоминает авантюрный роман. Указ императрицы Елизаветы Петровны об окончании Второй Камчатской экспедиции поставил крест на его планах. В 1745 году он самовольно покинул Сибирь и уехал в Петербург, где был отдан под суд за самоуправство и растраты. Дело тянулось годами, но закончилось для него относительно благополучно: в 1754 году он получил чин капитан-командора и продолжил службу на Балтийском флоте. Умер Мартын Петрович Шпанберг в 1761 году, оставив после себя не только скандальную репутацию, но и карты, которые на десятилетия определили представления России о дальневосточных рубежах. Его имя носит пролив между островами Шикотан и Хоккайдо — скромная, но заслуженная память о человеке, чья жизнь была столь же противоречива, сколь и значима для страны.
По материалам: Ритм Евразии
