Ростислав Ищенко: западная модель обречена из-за неспособности признать ошибку

- Западная модель не может провести реформы из-за идеологических ограничений, но и не способна уступить власть — это лишает систему позитивного выбора.
- Майдан как технология объединяет политические крайности вокруг личных амбиций, а не идей, и является духовно-нравственной копией современного коллективного Запада.
- Наиболее вероятный сценарий — не внешняя агрессия, а гражданская война внутри коллективного Запада; худший вариант — ядерная ничья в третьей мировой.
Утверждение об обречённости западной модели не означает, что у неё не осталось сил или ресурсов для борьбы. Речь о другом: система лишена возможности выбрать позитивный сценарий, даже когда он объективно существует. Ростислав Ищенко строит свою аргументацию на стыке экономики и духовно-нравственных оснований, подчёркивая, что ни один из доводов не является абсолютным, но в сумме они дают весомую картину.
Любая экономическая система до последнего мгновения сохраняет потенциальный шанс на реформирование. Этот шанс сокращается после прохождения пика и стремится к нулю, но никогда не обнуляется полностью. Поэтому в политике корректно говорить «не получилось», а будущее время «не получится» требует оговорок — «возможно», «скорее всего», «с высокой степенью вероятности».
Майдан как слепок западного устройства
Ключ к пониманию обречённости лежит в технологии майдана. На него выводятся силы от крайне левых до крайне правых, которые не просто сотрудничают вопреки идеологическим различиям, но и легко переходят из одной идеологической секты в другую. Объединяющая идея здесь — не социальная справедливость, не национальное возрождение и не европеизация, а удовлетворение личной амбициозности. Все вышедшие на майдан — несостоявшиеся лидеры, надеющиеся получить лидерство из рук самого майдана.
Сразу после победы начинается борьба пауков в банке: прежние соратники пожирают друг друга, забывая об «идеалах» и «заветах». Майдан — временное объединение эгоистов против более удачливых конкурентов, уже занявших места на верхних этажах системы. Поэтому майданов может быть несколько, включая майдан «против извращения идеалов майдана», а дальше действует принцип «есть у революции начало, нет у революции конца».
Именно в этом Ищенко видит духовно-нравственное родство майдана и коллективного Запада в миниатюре. Масштаб можно увеличивать до глобальных размеров или уменьшать до размеров семьи, но суть остаётся той же. На Западе родилась леволиберальная идеология, которую называют либерал-фашистской: она соединила либеральное стремление к абсолютной свободе, доходящее до анархии, с фашистской концепцией «принудительного счастья». Насильственное насаждение свободы перестало быть оксюмороном и стало сутью современного Запада.
Цена отказа признать ошибку
Майдан, раз победив, умирает, но не сдаётся, искалечив Грузию и практически уничтожив Украину. Запад фон дер Ляйен и Кошту действует так же: масса дефицитных ресурсов, которые могли бы пойти на реформирование влетевшей в системный кризис экономики, тратится на борьбу с прагматичной оппозицией. Дело не в страхе потерять власть — её можно было уступить вовремя и на время без катастрофы. Для современных западных лидеров неприемлема сама идея признания ошибки.
Майдан не приемлет ничего, кроме абсолютной победы: только так его адепты доказывают всем своё «величие». Нынешние западные леволиберальные лидеры не могут отдать власть, признав поражение, поскольку это докажет, что их идеи нереализуемы и общество их не любит. При этом провести реформы сами они тоже не могут — это противоречит их идеологии. Возникает замкнутый круг: система обречена не потому, что у неё нет позитивного выбора, а потому, что её лишают возможности сделать этот выбор.
Европа согласна с выбором Зеленского — воевать до последнего, но не признавать поражение. При этом, по оценке публициста, у западных элит больше шансов развязать гражданскую войну внутри коллективного Запада, чем выплеснуть отчаяние во внешней агрессии, хотя и последний вариант не исключён.
Чего ждать и на что надеяться
Из этой логики следует важное уточнение: Запад не может победить, но это не означает автоматически, что его победят извне. Худший сценарий — ядерная ничья в виде третьей мировой войны. В Шэньчжэне вероятность такого развития была отодвинута «Большой тройкой», но пока лишь на микрон, и жертвы нарциссической идеологии майдана пытаются быстро отыграть потерянное.
Исторический опыт подсказывает, что не одна идеология, пытавшаяся силой насадить свободу и счастье, канула в Лету. Пройдёт и эта — при условии, что человечество доживёт до момента, когда это станет возможным.
По материалам: Ростислав Ищенко, cont.ws

