Убийство Томаса Бекета: фразу о «мятежном попе» придумал книготорговец в 1740 году

- Знаменитая фраза «Неужели никто не избавит меня от этого мятежного попа?» появилась не в хрониках XII века, а в шуточной книге лондонского книготорговца Роберта Додсли 1740 года.
- Рыцари поняли раздражение Генриха II буквально: 29 декабря 1170 года в соборе Кентербери убили архиепископа Томаса Бекета, хотя король говорил о своём позоре, а не о смерти.
- Убийц отлучили от церкви, а король лишил их наследников мужской линии земель; Бекета канонизировали в феврале 1173 года.
Фраза, которой английские школьники учатся по учебникам, а театр и кино давно превратили в формулу монаршей воли, на деле принадлежит не средневековому двору. Её придумал книготорговец, который в 1740 году написал пародию на библейский слог. Родословную выражения проследил в 2021 году историк Джонатан Макговерн. Зато сама история, которая стоит за фразой, задокументирована лучше многих событий той эпохи: гибель Бекета описали люди, стоявшие в тот вечер в соборе.
Бекет, сын лондонского купца, при Генрихе II поднялся необычайно высоко. В 1155 году король сделал его канцлером, и семь лет они почти не расставались. В 1162 году Генрих возвёл друга на кентерберийскую кафедру, рассчитывая получить послушного главу английской церкви, но получил противника. Главный спор шёл о том, кто судит клирика, совершившего преступление: королевский или церковный суд. Через два года архиепископ бежал во Францию и провёл в изгнании шесть лет.
Слова, которых не было в хрониках
Летом 1170 года Генрих велел короновать сына-наследника, хотя венчать английских государей издавна было правом Кентербери. Обряд в Вестминстере провёл архиепископ Йоркский вместе с епископами Лондона и Солсбери. В июле король и Бекет помирились во Фретевале, но обиды это не сгладило. 1 декабря архиепископ высадился в Сандвиче и опередил себя папскими грамотами, которые налагали церковные кары на трёх прелатов. Те бросились за пролив, в Нормандию, где Генрих праздновал Рождество в замке Бюр близ Байё.
Там король и сорвался. Самый ранний пересказ его слов принадлежит Эдварду Гриму, клирику из Кембриджа. В Бюре он не присутствовал, но несколько дней спустя заслонил архиепископа рукой от меча. В его латинском «Житии святого Фомы» король упрекает придворных: «Никчёмных и жалких людей вскормил я и возвысил в своём королевстве! Они не хранят верности своему господину и терпят, что какой-то худородный клирик так позорно над ним глумится».
Французский поэт Гарнье из Пон-Сент-Максанса приехал в Кентербери, расспрашивал очевидцев и к 1174 году закончил стихотворное житие. Его версия звучит иначе: король жалуется, что человек, который ел его хлеб, теперь поднял на благодетеля пяту. Однако почти дословно это строка из псалма, поэтому перед нами скорее литературная работа, чем запись услышанного. Подлинной речи, произнесённой к тому же по-французски, никто из писавших не слышал.
При всех расхождениях оба рассказа сходятся в главном: приказа об убийстве король не отдавал. Он стыдит придворных, которые едят за его столом и спокойно смотрят, как оскорбляют их сеньора. Для рыцаря XII века это было обвинением в неверности, и смыть его можно было только поступком.
Четверо, которые поехали в Кентербери
Сам Генрих, если верить противоречивым источникам, собирался действовать законно. Он отправил в Англию графа Эссекса Уильяма де Мандевиля с поручением образумить архиепископа, а при упорстве взять его под стражу. Граф опоздал. Раньше него в Англию прибыли четверо рыцарей из королевского окружения: Реджинальд Фиц-Урс, Гуго де Морвиль, Уильям де Траси и Ричард ле Бретон. Они покинули двор тайком и переправились через пролив порознь.
У каждого были свои причины. Морвиль разъезжал королевским судьёй по северным графствам. Фиц-Урсу архиепископ позже напомнит о его обязанностях перед ним самим. Ричард ле Бретон держал обиду на Бекета: тот когда-то расстроил выгодную женитьбу его прежнего господина, покойного брата короля. 28 декабря вечером все четверо остановились в замке Солтвуд у Ранульфа де Брока, давнего недруга архиепископа.
На следующий день, во вторник 29 декабря, после обеденного часа рыцари въехали во двор архиепископского дворца. Мечи они оставили под тутовым деревом и вошли к Бекету безоружными, прикрыв кольчуги плащами. Требование было простым: снять церковные кары с епископов и ответить перед королевским двором. Бекет отказался, спор перерос в брань, и гости кинулись за оружием.
Монахи почти силой увели архиепископа в собор, где шла вечерня, и принялись запирать двери. Бекет велел их не закрывать. По передаче Грима, он не хотел превращать дом молитвы в крепость. В полутёмную церковь вошли вооружённые рыцари. Их схватили Бекета и потащили к выходу. По словам Гарнье, рыцари даже пытались взвалить архиепископа на спину Траси, поскольку снаружи собирались либо убить его, либо связать. Грим подтверждает, что об этом позднее признавались сами участники.
Бекет обхватил колонну, оттолкнул Фиц-Урса и назвал его сводником. В нефе толпились горожане, пришедшие на вечерню, и рыцари испугались, что пленника отобьют. Один из них рассёк архиепископу темя, едва не отсёк руку Гриму. Последним ударил Ричард ле Бретон, и его клинок сломался о каменные плиты. Иподиакон Гуго из Хорси, пришедший вместе с рыцарями, наступил на лежащего и крикнул, что можно уходить: этот больше не встанет.
Пятеро свидетелей одного вечера
Детали вроде тутового дерева, колонны и сломанного меча известны из сочинений очевидцев. Их обычно насчитывают пятерых: Эдвард Грим, архиепископский клирик Уильям Фиц-Стефан, учёный Иоанн Солсберийский и два монаха, Бенедикт Питерборосский и Уильям Кентерберийский. Последний признавался, что сбежал при первом же ударе. Тексты издал Джеймс Крейги Робертсон в 1875–1885 годах в семи томах.
Ещё в 1898 году Эдвин Эбботт, богослов и автор математической сказки «Флатландия», сопоставил эти рассказы, готовя комментарий к Евангелиям. Расхождения нашлись и здесь: у Грима первым бьёт Фиц-Урс, у других свидетелей — Траси. Историки объясняют это темнотой собора и тем, что человек за надгробием видит немного. Зато там, где рассказчикам не было резона щадить убийц, их версии совпадают. Рыцари пришли без оружия, пытались вывести архиепископа из церкви и начали рубить, только когда он не поддался. Поэтому современные исследователи склоняются к тому, что четвёрка ехала принудить Бекета к уступкам или арестовать его, а убийство оставляли на крайний случай, который наступил у колонны.
Буквальный смысл королевских слов был куда скромнее того, что услышали в них рыцари. Генрих не говорил о смерти архиепископа. Он говорил о собственном позоре и измене придворных, а как смыть этот позор, рыцари решили сами.
Суд, покаяние и посмертная слава
Весть об убийстве застала Генриха в первые дни января в Аржантане. Арнульф, епископ Лизьё, писал папе Александру III, что король трое суток не выходил из покоев и отказывался от пищи. Убийц папа в Великий четверг 1171 года отлучил от церкви. Около года они укрывались у Морвиля в замке Нерсборо, а затем отправились с покаянием в папскую курию, где им назначили четырнадцать лет службы в Святой земле. Считается, что все четверо вскоре умерли, но надёжных известий об их конце нет.
Казни им не грозило, ведь дело о убийстве клирика подлежало церковному суду, который крови не проливал. Так суд, права которого отстаивал Бекет, сохранил жизнь его убийцам. Королевская власть ответила иначе: английский медиевист Николас Винсент по документам показал, что Генрих взял земли убийц под свою руку и не допустил к наследству их потомков по мужской линии.
В феврале 1173 года Бекета причислили к лику святых. 12 июля 1174 года Генрих босиком прошёл по улицам Кентербери к гробнице в крипте, подставил спину под розги епископов и монахов и провёл ночь в молитве. На следующий день под Алником в плен попал его враг, шотландский король Вильгельм Лев, и современники увидели в этом заступничество нового святого. Дочери Генриха, выданные замуж в Саксонию, Кастилию и на Сицилию, принесли почитание Бекета ко дворам своих мужей.
Получается, знаменитую фразу придётся вернуть её настоящему автору — лондонскому книготорговцу. Что на самом деле крикнул Генрих в Бюре, неизвестно, и остаются пересказы Грима и Гарнье, которые совпадают по смыслу, но не по словам. Работа с источниками, впрочем, не завершена: жития Грима и Фиц-Стефана историки по-прежнему читают в издании Робертсона, которому почти полтора века, и новой сверки рукописей эти тексты пока ждут.
* Упоминаний организаций или лиц, признанных в РФ экстремистскими, террористическими, нежелательными или иноагентами, в материале нет.
По материалам: Военное обозрение

