Гвардейский флотский экипаж: как моряки-гвардейцы вошли в Париж в 1814 году

- Гвардейский флотский экипаж, созданный указом Александра I от 16 (28) февраля 1810 года, был единственной морской частью в составе русской гвардии и воевал на суше, а не на море.
- Экипаж сформировали из лучших моряков Балтийского флота, а в его строй отбирали самых высоких новобранцев; в 1812 году он служил понтонёрами и в марте 1812 года выступил к Вильно.
- За кампании 1812–1814 годов части экипажа получили Георгиевское знамя, а в марте 1814 года его моряки вошли в Париж и несли караул у дворца Талейрана в день подписания Парижского мирного договора.
Российская гвардия насчитывала десятки сухопутных полков, и среди них было лишь одно морское соединение. Речь о Гвардейском флотском экипаже, истории которого связана с петровскими временами, Тильзитским миром и войнами против Наполеона.
Чтобы понять, что за часть перед нами, нужно разобраться с самим понятием «флотский экипаж». Это архаичная система комплектования команд боевых кораблей: зимой и осенью матросы жили на берегу и занимались строевой подготовкой, а весной возвращались на свои суда. В результате у каждого матроса было два начальника, командир корабля и командир экипажа. Попытку изменить эту схему предпринял командующий Балтийским флотом адмирал Николай Эссен после Русско-японской войны, опираясь на идею С. Макарова: «В море — значит дома». Ликвидировать же гвардейский экипаж Эссен не смог: к 1915 году в его состав входили члены императорской семьи, а последним командиром стал великий князь Кирилл Владимирович.
От придворных гребцов к гвардии
Истоки соединения уходят в 1708 год, когда Петр I создал «Придворную гребецкую команду», обслуживавшую шлюпки на Неве, Фонтанке и Мойке. При Екатерине II появилась «Придворная яхтенная команда» из шести яхт, а в 1797 году Павел I объединил обе структуры в военизированную «Придворную гребецкую команду придворных парусных судов».
Решающим стал 1807 год. В Тильзите Александр I встретился с Наполеоном, и переговоры проходили на плоту посреди Немана. Французские гребцы причалили идеально, плот даже не качнулся, а донские казаки, сидевшие на веслах в лодке русского императора, ощутимо толкнули его. Александр остался недоволен и заметил выправку и форму морских гвардейцев Бонапарта. Русский император, по наблюдениям публициста, очень ревниво копировал решения противника: таким же путём в русской армии появились кирасы для кавалергардов и офицерские эполеты, за что в армии шутили, что у офицеров «Наполеон на плечах сидит».
28 февраля (16 февраля по старому стилю) 1810 года Александр I подписал указ о переформировании команды в особый экипаж, причислив его к гвардии под названием Морской гвардейский экипаж. Новая часть должна была охранять императоров и членов их семей во время морских путешествий. Комплектовали её по штату гвардейского батальона, с повышенным жалованьем, а попасть в неё можно было только как награду за отличную службу. Отдельным требованием стал высокий рост: по воспоминаниям Алексея Игнатьева, самых крупных новобранцев отбирали для экипажа, чтобы они «с достоинством представляли флот на вёсельных катерах царских яхт». Первых членов экипажа утверждал лично Александр I, а командиром стал капитан 2-го ранга И. П. Карцов, до того командовавший императорскими яхтами «Церера» и «Паллада».
Штат, форма и первые походы
Численность экипажа установили в 434 человека. В первоначальный состав вошли четыре строевые роты, одна нестроевая для обслуживания ластовых судов, музыкантский хор и артиллерийская команда. Позже число строевых рот довели до восьми. Знамя получил пехотного гвардейского образца. До 1820 года экипаж располагался в Литовском замке Петербурга, затем переехал в казармы на Екатерининском канале. Праздником части стал день святителя Николая Чудотворца, а храмом петербургский Никольский Богоявленский морской собор.
Обмундирование оказалось эклектичным. Летняя форма была флотской, зимняя пехотной, близкой к форме лейб-гвардии Егерского полка, но с белыми выпушками, киверным гербом с двуглавым орлом, державшим скрещённые якоря, и тёмно-зелёными рейтузами. Вооружение экипаж получил сухопутного образца, плюс шанцевый инструмент. На смотре в январе 1811 года часть заслужила похвалу императора, и личному составу вручили награды.
Понтонёры Отечественной войны
Первой войной экипажа стала Отечественная 1812 года, но воевали моряки на суше, как понтонный батальон. 2 марта 1812 года экипаж вместе с Егерским и Финляндским полками получил приказ выступить к Вильно, а 5 марта туда же направилась артиллерийская команда. Не все моряки ушли в поход: часть осталась при императорских яхтах.
Поход сразу столкнулся с проблемами снабжения. В Морском министерстве решили, что содержать откомандированную часть должно военное ведомство, а то, в свою очередь, не включило «непрофильное» соединение в смету. На смотре 29 апреля выяснилось, что до Вильно добрались 14 офицеров, 3 классных чиновника, 349 нижних чинов, 26 унтер-офицеров, 33 музыканта и 10 юнг. Они вошли в состав 1-й Гвардейской пехотной дивизии А. П. Ермолова.
Дальше моряки строили и охраняли переправы. 2 июня большая часть команд работала у Дриссы, другие возводили мосты через Вилию для корпусов Витгенштейна, Багговута и Шувалова. Мосты делали из деревянных плотов на бочках, а якорями служили корзины с камнями. Во время постройки одного из них поскользнулся и был унесён течением под плот мичман Михаил Лермонтов. Его спас матрос Мурдалёв, которому потом пришлось извиняться за то, что он схватил офицера за волосы. Некоторые называют этого мичмана троюродным братом поэта, однако большинство исследователей считают родственные связи между ними недоказанными.
Когда русская армия оставила Дрисский лагерь, экипаж сначала наводил мосты через Двину, потом разбирал их и уничтожал оставляемые материалы. В арьергарде 1-й Западной армии Барклая-де-Толли моряки разрушали мосты и водяные мельницы, а 3-я рота лейтенанта Титова строила понтонные мосты через Днепр для 2-й Западной армии Багратиона. Строительство и разрушение мостов занимало экипаж и под Смоленском.
На Бородинском поле гвардейцы возводили укрепления. В самом сражении 30 добровольцев во главе с мичманом Лермонтовым присоединились ко 2-му батальону лейб-гвардии Егерского полка и охраняли мост через Колочу. Утром 26 августа мост атаковала дивизия Дельзона. В бою погибли 4 матроса, ранены 7, а при отступлении мост был уничтожен. Лермонтов получил орден Святой Анны III степени. Артиллерийская команда экипажа вместе с 1-й Гвардейской артиллерийской лёгкой пешей ротой заняла позицию у села Семеновского рядом с Измайловским полком и участвовала в отражении атак кирасир Нансути и Латур-Мобура.
Отступая к Тарутину, части экипажа наводили переправы, а потом строили мосты через Протву для дивизий, спешивших к Малоярославцу. Гвозди не хватало, и бревна связывали верёвками. В преследовании отступающей армии Наполеона моряки часто работали по пояс в ледяной воде, и многие заболели простудами. Общие потери части в 1812 году составили 42 человека: 16 убиты, 26 умерли от ран и болезней, 8 пропали без вести.
Заграничный поход и морская слава
Уже в январе 1813 года гвардейские моряки наводили понтонные переправы через Вислу у Плоцка. 10 апреля 3-я рота экипажа, несмотря на сильный обстрел, взорвала мост через Одер после неудачного для союзников сражения у Дрездена. 9 мая экипаж впервые участвовал в полевом сражении: это была трёхдневная битва при Бауцене, неудачная для союзных армий. Александр I, по свидетельству «Памятки Гвардейского экипажа» 1910 года, обставил выход в бой как подарок к празднику части: «Сегодня ваш праздник, и я хочу потешить вас для праздника — идите в дело, я буду смотреть на вас!» Подготовленную инженерную часть бросили против полевой французской пехоты, что было, по оценке публициста, как минимум глупо. Моряки потеряли двух офицеров, мичмана и 6 матросов, ещё 19 получили ранения.
17 августа 1813 года экипаж понёс большие потери в сражении при Кульме. Через девять дней гвардейские части наградили: Преображенский и Семеновский полки и Гвардейский морской экипаж получили Георгиевские знамёна, Измайловский и Егерский полки Георгиевские трубы. Прусский Кульмский крест, которым тогда наградили всех участников боя, стал для экипажа «полковым знаком». 7 сентября матросы вместе с прусскими волонтёрами уничтожили мосты у Кенигштейна, а 5–6 октября артиллерийская команда участвовала в сражении при Лейпциге, пока строевые роты организовывали переправу через реку Прейсу.
В 1813 году к прусскому побережью пришли русские корабли эскадры Грейга, на которых оказались 93 моряка экипажа, ранее находившихся в Петербурге. 1 января 1814 года все гвардейские части, в том числе и морской экипаж, перешли через Базельский мост и вступили на территорию Франции. 6 февраля матросы построили мост, по которому корпус Витгенштейна перешёл через Сену, а 8 февраля организовали переправу корпуса фельдмаршала Вреде. 19 марта матросы вошли в Париж и разместились в Вавилонских казармах, офицеры жили в частных домах на соседних улицах. Именно гвардейские моряки несли караул у дворца Талейрана в день подписания Парижского мирного договора.
22 мая 1814 года строевые роты выступили в Гавр, где их ждал русский фрегат «Архипелаг». Один из офицеров вспоминал, что подчинённые обрадовались ржаному хлебу и квасу, поданным на обед среди прочих продуктов. Командир экипажа Карцов попросил капитана корабля разрешить офицерам нести вахту, а матросам выполнять обязанности марсовых, сигнальщиков и рулевых. По словам очевидцев, «сухопутные гвардейцы» справились со всеми обязанностями, удивив «настоящих» моряков. Артиллерийская команда добиралась до Петербурга через Шербур на фрегате «Венера». В 1815 году экипаж получил первое «серьёзное» судно, 24-пушечный корабль «Россия». Офицеры и матросы участвовали в дальних походах к берегам Англии, Исландии, Франции и Пруссии, а некоторые совершили кругосветное плавание.
Путь гвардейского экипажа показывает, что в русской гвардии морская служба строилась по совсем иной логике, чем в сухопутных полках: часть, созданная для охраны императорских яхт, в первые годы своего существования больше строила мосты и воевала у переправ, чем стояла на палубе. Именно эта способность быстро переквалифицироваться и принесла экипажу гвардейские знамёна, Кульмский крест и место в почётном карауле у Талейрана, а морская специализация вернулась к нему уже в дальних походах 1815 года.
По материалам: Военное обозрение

