Де Голль вывел Францию из военной структуры НАТО 21 февраля 1966 года

- В марте 1959 года Париж вывел Средиземноморский флот из подчинения НАТО и направил Вашингтону предложение заменить американскую гегемонию в альянсе триумвиратом.
- Ни Эйзенхауэр, ни Кеннеди не пошли навстречу: оба мыслили категориями двуполярного мира и видели в союзниках лишь «друзей нового Рима», а не равноправных партнёров.
- Логическим финалом стал выход Франции из военной организации НАТО 21 февраля 1966 года — после запрета на размещение американского ядерного оружия, собственных ядерных испытаний и отказа от доллара в международных расчётах.
Приход Шарля де Голля к власти обозначил разворот внешней политики Пятой республики на 180 градусов. Новый президент не собирался мириться с ролью статиста при Вашингтоне. Первым делом он попытался договориться — сначала с Дуайтом Эйзенхауэром, затем с Джоном Кеннеди — об изменении формата отношений внутри Североатлантического альянса: снизить вес США и усилить позиции Франции. Оба президента ответили отказом. Тогда Париж взял курс на выход из военной структуры блока.
Триумвират вместо гегемонии
Ещё в марте 1959 года французский Средиземноморский флот вышел из подчинения НАТО, а в том же месяце де Голль направил американскому коллеге послание с прежним предложением — заменить единоличное лидерство Соединённых Штатов триумвиратом. Логика президента опиралась на историческую традицию: со времён кардинала Ришелье и вплоть до 22 июня 1940 г. Франция играла ведущую роль на континенте, и без её возвращения Париж не мог рассчитывать на статус мировой державы.
Публицист приводит оценку Збигнева Бжезинского: для Франции Европа — способ вернуть былое величие. При этом сам де Голль отнюдь не идеализировал соотечественников — историк М.Ц. Арзаканян фиксирует его резкие высказывания в минуты раздражения: «Французы недостойны жить в столь прекрасной стране».
В сентябре 1959 г. Эйзенхауэр прибыл в Париж с официальным визитом — оба президента рассчитывали найти общий язык через личное общение. Фон был неблагоприятным: помимо вывода флота, де Голль запретил размещение американского ядерного оружия на французской территории. Однако хозяин Белого дома мыслил категориями двуполярного мира, где Франция оставалась на периферии американской геополитики. Подготовка к визиту Н. С. Хрущёва занимала его куда больше европейских амбиций Парижа.
Концептуальная пропасть обозначилась в самом обмене аргументами. Эйзенхауэр отождествлял геополитические интересы СССР с коммунистической идеологией, де Голль же апеллировал к истории: «Неужели вы думаете, что после того, что случилось во время двух мировых войн, Петр Великий решил бы вопрос о границах и территориях иначе, чем это сделал Сталин?» Переговоры, прошедшие в тёплой атмосфере, закончились безрезультатно. Де Голль подытожил их фразой: «Я испытываю горячие чувства дружбы к генералу Эйзенхауэру. Это благородный человек». Но затем, по свидетельству историка Н. Н. Молчанова, вздохнул и добавил: «Люди могут иметь друзей, но государственные деятели — никогда».
Оборона по собственному усмотрению
После отъезда американского гостя у французского президента оказались развязаны руки. Уже через пару недель он посетил Высшую военную школу, где заявил: «Необходимо, чтобы оборона Франции была французской. Если такой нации, как наша, придётся вести войну, это должна быть ее война; французские усилия должны быть ее собственными усилиями». Координацию с союзниками он допускал — но только в собственных интересах и по своему усмотрению.
Полной поддержки в элите не было: министр финансов А. Пинэ позволил себе публичную дискуссию с президентом на заседании Совета министров. В январе 1960 года он получил отставку, а в следующем месяце Франция провела первые ядерные испытания на территории Алжира. Вступление Парижа в ядерный клуб стало весомым аргументом в диалоге с Вашингтоном.
Случай представился с избранием Кеннеди — 31 мая 1961 года новый президент прибыл в Париж, где его ждал приём, великолепием напомнивший эпоху величия Франции. Де Голль зафиксировал сдвиг: «Теперь американцы вынуждены считаться с нашей независимостью и иметь дело непосредственно с нами». Однако концептуального пересмотра не произошло. Французский лидер констатировал: американцы «не могут представить себе, что их деятельность перестала быть решающей и что наша деятельность может идти в каком-либо ином направлении».
Расхождения обозначились по болевым для Вашингтона точкам:
- Конго — Париж осудил попытки американцев устранить П. Лумумбу;
- Куба — Франция не присоединилась к эмбарго Белого дома и сохранила посольство на острове;
- Вьетнам — Париж не поддержал готовившуюся американскую интервенцию.
От флота к золоту
Летом 1963 года де Голль вывел из-под командования НАТО французский Атлантический флот — через год после Карибского кризиса и в разгар подготовки США к интервенции во Вьетнам. В 1965-м, когда американское вмешательство во Вьетнаме стало полномасштабным, Париж отозвал представителя из СЕАТО — азиатского аналога НАТО. Этот шаг бил по Вашингтону вдвойне: во Вьетнаме дела шли не по плану, а внутри США набирали силу антивоенные протесты.
Тогда же последовали два удара по экономическим интересам союзника: отказ поддержать инициированный американцами в 1960 году проект многосторонних ядерных сил в Европе и решение отказаться от доллара в международных расчётах, перейдя на золотой стандарт. Молчанов оценивал французскую инициативу как «смертельно опасную для США».
Показательно, что Эйзенхауэр спустя шесть лет, уже будучи политически не у дел, рекомендовал предложить де Голлю пост главкома НАТО. Было поздно. 21 февраля 1966 года Париж официально заявил о выходе из военной организации альянса — функционерам блока пришлось перебираться из Парижа в Брюссель. Серьёзность намерений французского президента на Западе больше ни у кого не вызывала сомнений.
Для нынешней архитектуры европейской безопасности эпизод остаётся наглядным: попытка перераспределить вес внутри альянса без выхода из него провалилась, а сам выход стоил Парижу изоляции среди союзников — но не суверенитета в оборонной политике.
По материалам: Военное обозрение

