«Соединённые Штаты Европы»: зачем Черчилль пропагандировал идею евроинтеграции

19 сентября 1946 года Уинстон Черчилль поднялся на трибуну Цюрихского университета, чтобы произнести речь, которой суждено было остаться в тени его же Фултонского выступления полугодовой давности. И совершенно напрасно. Именно в Цюрихе бывший британский премьер впервые публично произнёс слова, определившие контуры послевоенной Европы: «Соединённые Штаты Европы».

К этому моменту Черчилль уже год как был частным лицом. Консерваторы проиграли выборы 1945 года — сказались отсутствие внятной программы решения послевоенных экономических проблем и неэтичные выпады в адрес оппонентов. Подав в отставку, экс-премьер переключился на литературу, публицистику и общественную деятельность. Но политиком он быть не перестал. Как отметил в беседе с RT доктор политических наук, профессор Андрей Кошкин, «Черчилль уже не был премьер-министром, но оставался влиятельной политической фигурой».

Приглашение в Швейцарию было не случайным. Влиятельные местные бизнесмены и политики, настроенные антикоммунистически, видели в британском экс-премьере потенциального союзника. Кроме того, швейцарская элита ощущала прохладу в отношениях с членами антигитлеровской коалиции — сказывался нейтральный статус страны в годы войны. Визит Черчилля должен был это исправить. Организацией и финансированием поездки занялся консорциум швейцарских компаний, переговоры вёл цюрихский банкир Клау Фогель. 23 августа 1946 года Черчилль прилетел в Женеву и до середины сентября жил на вилле Шуази в кантоне Во, работая над письмами, текстами выступлений и — в перерывах — над картинами.

Подготовка цюрихского выступления вызвала напряжение. Кантональное правительство было консервативным, муниципальные власти находились под влиянием левых. Даже британское консульство попросило политика быть сдержаннее — это вызвало у Черчилля раздражение, но он вошёл в положение принимающей стороны.

19 сентября на площади Мюнстерхоф он коротко пожелал швейцарцам, чтобы Бог провёл их «через все опасности будущего», после чего выступил в университете. Европу Черчилль назвал величественным континентом, родиной всех великих народов западного мира и источником христианской морали. Но раздоры, по его словам, подрывали мир и омрачали будущее человечества. На большей части Европы, говорил он, измученные и растерянные люди взирают на развалины своих городов, ожидая новых бед. Однако существовал путь, способный преобразить континент за считаные годы.

«С одной стороны Черчилль констатировал кризисные явления, с другой, заявил, что Европе необходимо объединить усилия, забыв о конфликтах и противоречиях», — пояснил член правления Российской ассоциации политической науки Владимир Шаповалов.

Ключевое предложение звучало так: создать нечто наподобие «Соединённых Штатов Европы». По словам Андрея Кошкина, именно цюрихская речь считается отправной точкой послевоенного движения за единую Европу. Черчилль полагал, что объединение европейских стран должно дополнить собой ООН. Первым шагом он называл примирение Франции и Германии, которое заложило бы экономическую основу интеграции, — на это указала методист Музея Победы Ангелина Мышкина.

Вину за развязывание двух мировых войн британский политик возложил на германское стремление к господству, сравнив действия немцев с монгольским нашествием. Но тут же призвал европейцев повернуться спиной к ужасам прошлого и не нести за собой ненависть. Американскую атомную бомбу он назвал «щитом» для западных стран, предупредив одновременно, что последствия распространения ядерного оружия могут выйти из-под контроля.

СССР Черчилль вслух не назвал ни разу. Но намёки были более чем прозрачными. Фраза о том, что жители Европы должны скорее принять смерть, чем покориться тирании, не оставляла сомнений в адресате. «Пассаж был явным намёком на так называемую советскую угрозу. То есть объединение задумывалось и как способ сплотить Запад перед лицом расширяющегося влияния СССР», — подчеркнул Кошкин.

Историки сходятся: цюрихскую речь невозможно рассматривать в отрыве от фултонской и от начавшейся холодной войны. «Вопрос об объединении Европы встраивался в жёсткую конструкцию противостояния Советскому Союзу, борьбы против коммунизма», — отметил Шаповалов.

Предложения упали на благодатную почву. Уже в конце 1940-х появились Совет Европы и Западноевропейский союз. Правда, сам Черчилль видел свои «Соединённые Штаты Европы» скорее межправительственным объединением, без передачи суверенитета наднациональным бюрократам — то есть не тем, чем в итоге стал Евросоюз.

«Цюрихская речь стала первым публичным заявлением политика такого калибра в поддержку европейской интеграции, сыграла роль катализатора. Сама по себе объединённую Европу она не построила, но дала политический импульс, публичную платформу и идейную основу», — резюмировал Андрей Кошкин.

Ирония истории в том, что главный архитектор послевоенной Европы говорил о единстве континента, уже держа в уме линию фронта будущего противостояния. Европа, которую он призывал собрать из осколков, строилась не только на примирении Франции и Германии, но и на разделительных линиях новой эпохи. Черчилль предложил континенту проект, но вложил в него двойное дно — и оба дна сработали.