Суворов в 1776–1779 годах вытеснил турок из Крыма и сорвал десант в Ахтиярской бухте
Имя Александра Суворова привычно ассоциируется с альпийскими переходами, штурмом Измаила и разгромом французов в Италии. Однако один из самых тонких и судьбоносных эпизодов его биографии связан с Крымом — и он куда менее известен, чем громкие сражения. Между тем именно там, на полуострове, Суворов действовал не только как военачальник, но и как политик, чьи решения определили судьбу Тавриды задолго до того, как она официально вошла в состав России.
После победы в русско-турецкой войне 1768–1774 годов Крымское ханство формально избавилось от статуса вассала Стамбула. По Кючук-Кайнарджийскому миру русские гарнизоны встали в крепостях, отведённых империи, но реального спокойствия это не принесло. Татары, для которых набеги и грабёж веками были образом жизни, не собирались мириться с новым порядком. Хан Шагин-Гирей, сохранявший видимость лояльности Петербургу, вызывал у подданных открытую ненависть — его считали предателем. Турецкие агенты умело подогревали недовольство, и в 1776 году на полуострове вспыхнуло серьёзное восстание. Подавлять его направили Суворова.
Прибыв на место, Александр Васильевич действовал быстро и без лишнего шума: мятежные отряды были развеяны, а затем он принял решение, которое современники оценили не сразу. По собственному разумению Суворов приказал османскому гарнизону покинуть Кафу (Феодосию). Расчёт оказался безупречным: без турецкой поддержки татарские мятежники мгновенно лишились главной опоры и на время притихли. Показательно, что местный паша не стал спорить и спокойно выполнил распоряжение русского генерала.
Суворов понимал: пока на полуострове остаётся хоть капля османского влияния, Крым будет тлеть. Поэтому он последовательно вытеснял турок и укреплял позиции России не только силой, но и расчётом. В 1778 году он организовал переселение христианского населения полуострова в Приазовье — греков и армян, которым в Бахчисарае и его окрестностях грозили гонения за веру. Мера оказалась тяжёлой и плохо подготовленной, но её последствия изменили карту региона: переселенцы укоренились в Новороссии, основав там процветающие поселения.
В том же году Суворов сорвал куда более опасную турецкую провокацию. Из Стамбула в Ахтиярскую бухту — нынешнюю Севастопольскую — была направлена османская эскадра с десантом на борту. План был прост: поднять местное население на новое восстание и посадить на ханский престол ставленника Стамбула. Суворов ответил за одну ночь: на берегу бухты выросли артиллерийские редуты, а туркам был предъявлен ультиматум — высадка означает немедленный огонь из всех орудий. Османы не решились проверить серьёзность угрозы и без единого выстрела ушли, бросив своих татарских союзников.
В 1779 году Суворов навсегда покинул Крым: по договору со Стамбулом русские войска выводились, а Шагин-Гирей признал полную независимость от Османской империи. Полководец не питал иллюзий — он прекрасно знал, что ни турки, ни татары не станут соблюдать договорённости. Так и вышло: уже через несколько лет Екатерине II пришлось ликвидировать Крымское ханство, а полуостров окончательно вошёл в состав России.
Этот крымский эпизод раскрывает Суворова с неожиданной стороны. Он проявил себя не только как гениальный тактик, умевший выигрывать кампании малыми силами, но и как дальновидный политик, понимавший, что прочного мира с ханством быть не может. Его действия в 1776–1779 годах — вытеснение турок, переселение христиан, срыв десанта в Ахтиярской бухте — по сути подготовили почву для присоединения Крыма. Сам Суворов в письме Екатерине II писал об этом прямо: «Бесчисленные полезности таковая перемена при Божием благословении принесёт». Слова оказались пророческими.
По материалам: Первая Родина
