Безразличие к Орско-Халиловским мечтам

Лид-абзац Трагедия Орско-Халиловского металлургического комбината, который должен был стать кузницей легированной стали для всей страны, но был введен в строй с опозданием почти на двадцать лет, — это не просто хроника строительного долгостроя. Это история о том, как один человек, обладая всеми ресурсами, опытом и полномочиями, проявил полное безразличие к делу, которое могло изменить ход войны. Речь идет о Семене Франкфурте, начальнике Кузнецкстроя, чей провал на новом месте заставляет задуматься о цене бюрократической инертности в системе советской индустриализации.

Почему комбинат построили на два десятилетия позже

Согласно первоначальным планам, первая домна на Орско-Халиловском комбинате должна была заработать в 1934 году, а мартен — в 1936-м. Реальность оказалась иной: первый огнеупорный цех ввели только в 1943 году, ТЭЦ и коксовая батарея — в 1950-м. Лишь 5 марта 1955 года домна №1 выдала первую плавку. Отставание от графика составило почти двадцать лет. Этот провал выглядит особенно вопиющим на фоне потенциала месторождения. Халиловские руды содержали хром, никель и марганец, что позволяло выплавлять качественную легированную сталь без искусственных добавок. Испытания показали, что механические свойства такой стали на 25-30% превосходят обычную углеродистую. По оценкам, даже половинная мощность комбината (500 тысяч тонн стали в год) могла дать эквивалент более 19 тысяч танков, снизив зависимость СССР от поставок легирующих металлов по ленд-лизу.

Инженер, который не интересовался металлургией

Парадокс ситуации в том, что Семен Франкфурт не был дилетантом. Выпускник Политехнического института Гренобля и Петербургского технологического института, он прошел путь от комиссара труда до руководителя Кузнецкстроя. На Кузнецком комбинате он четыре года работал бок о бок с легендарным металлургом Иваном Бардиным и иностранными консультантами из Freyn Engineering Co. По идее, он должен был знать весь процесс строительства досконально. Однако, как полагают исследователи, именно на Кузнецкстрое проявилась истинная сущность Франкфурта. Всеми техническими вопросами фактически заправлял Бардин, который быстро подмял под себя начальника. Сам Франкфурт, судя по всему, превратился в чистого бюрократа, для которого стройка была лишь источником привилегий. Он присутствовал на заседаниях, подписывал бумаги, но в суть процессов не вникал, живя прошлыми воспоминаниями. Это безразличие и стало причиной катастрофы на Орско-Халиловском комбинате. Остается открытым вопрос, как такой руководитель получил высокое назначение и почему никто из членов Политбюро — ни Куйбышев, ни Орджоникидзе — не заметил его профнепригодности. Возможно, за этим стояла личная преданность, а не компетентность. Когда в 1936 году Франкфурта арестовали и через год расстреляли, страна потеряла не столько его, сколько годы, которые были безвозвратно упущены. Комбинат «Уральская сталь» заработал на полную мощность лишь в конце 1950-х, когда в нем уже не было той острой нужды, что в военное время. Эта история — наглядный пример того, как человеческое равнодушие, помноженное на бюрократическую систему, может перечеркнуть самые амбициозные инженерные проекты.