Первая неудача Императорского флота

11 декабря 1941 года, всего через три дня после атаки на Пёрл-Харбор, японский флот потерпел первое и неожиданное поражение. Небольшой гарнизон атолла Уэйк в центре Тихого океана не только отбил попытку высадки, но и потопил два вражеских эсминца, нанеся урон престижу непобедимого японского флота и подняв дух американской нации.

Стратегический камень преткновения в Тихом океане

Атолл Уэйк, открытый испанцами в XVI веке, долгое время оставался необитаемым. Интерес США к нему пробудился лишь в 1935 году, когда авиакомпания «Пан-Америкэн» организовала здесь промежуточную базу для своих транстихоокеанских летающих лодок. С началом нарастания напряженности в регионе военное значение крошечного атолла резко возросло. Он стал ключевым звеном на воздушном пути к Филиппинам и потенциальным плацдармом для наступления на Гавайи.

С 1941 года на Уэйке развернулось спешное строительство военной инфраструктуры. К декабрю здесь находился 1-й крепостной батальон морской пехоты под командованием майора Джеймса Деверо, усиленный дюжиной новейших истребителей F4F-3 «Уайлдкэт». Однако оборона была далека от совершенства: не хватало радаров, часть зенитных орудий не имела полных расчетов, а аэродром и самолеты не были должным образом защищены.

Первые удары с воздуха

8 декабря, почти одновременно с нападением на Пёрл-Харбор, японская авиация нанесла удар по Уэйку. Тридцать четыре бомбардировщика G3M «Нелл», воспользовавшись отсутствием воздушного патруля, застали оборону врасплох. На земле было уничтожено семь из двенадцати истребителей, погибло более 50 человек. Последующие налеты 9 и 10 декабря наносили урон инфраструктуре, но встретили уже организованное сопротивление уцелевших «Уайлдкэтов» и зенитчиков.

Несмотря на потери, четыре оставшихся истребителя под командованием майора Пола Патнэма продолжали совершать вылеты, сбив несколько вражеских бомбардировщиков. Эти атаки, однако, не смогли предотвратить подход японского десантного соединения.

Разгром у берегов атолла

Ранним утром 11 декабря к Уэйку подошла японская эскадра контр-адмирала Садамити Кадзиока в составе легких крейсеров «Юбари», «Тенрю», «Тацута», шести эсминцев и транспортов с десантом. Японцы, уверенные в успехе после воздушных бомбардировок, начали обстрел острова, не встретив первоначально ответного огня. Американское командование, следуя приказу, выжидало, пока корабли приблизятся на эффективную дистанцию.

Когда японские корабли подошли достаточно близко, береговые батареи открыли шквальный огонь. 127-мм орудия, умело замаскированные среди кустарника, добились решающих успехов. Снаряд с батареи «L» попал в эсминец «Хаяте», вызвав чудовищный взрыв — корабль затонул за две минуты, став первым японским надводным кораблем, потопленным в войне.

Атака «диких кошек»

Пока артиллеристы вели дуэль с кораблями, в небо поднялись четыре «Уайлдкэта». Несмотря на слабое бомбовое вооружение (по две 100-фунтовые бомбы на каждый), они начали дерзкие атаки. Пилоты обстреливали из пулеметов мостики и палубы, сбрасывали бомбы. Капитан Генри Элрод, по американским данным, добился попадания в эсминец «Кисараги». Вскоре на корме того корабля произошел мощный взрыв, отправивший его на дно. Хотя точная причина гибели «Кисараги» (пожар или попадание бомбы) остается предметом дискуссий, результат был неоспорим.

Под огнем береговой артиллерии и атаками с воздуха, потеряв два эсминца и получив повреждения на других кораблях, адмирал Кадзиока отдал приказ об отступлении. Попытка высадки провалилась.

Этот эпизод стал ярким примером того, как грамотная оборона и мужество небольшого гарнизона могут сорвать планы превосходящего противника. Уэйк показал уязвимость японской тактики, которая делала ставку на внезапность и подавляющую мощь первого удара, но не всегда была готова к упорному сопротивлению. Победа на Уэйке, пусть и временная, имела огромное моральное значение для США, переживавших шок от поражений на Тихом океане. Она доказала, что японский флот можно не только остановить, но и разбить. Хотя атолл позже все же пал под натиском более мощных сил, его оборона в декабре 1941 года вошла в историю как символ стойкости и стала первым тревожным сигналом для японского командования о том, что война на Тихом океане не будет легкой прогулкой.