Взятие Алжира в 1830-м обернулось для Карла X потерей трона за несколько недель

Победа в Алжире обернулась для французской монархии неожиданным образом. Пока армия закрепляла успех на северном побережье, в самом Париже Карл X проиграл собственную столицу. Ответственность за это во многом лежит на его стремлении ужесточить власть внутри страны, и история алжирской кампании напрямую связана с тем, что случилось дальше.

Парижский провал и смена короля

Положение последнего Бурбона и так было шатким, а 30 апреля 1830 года он распустил Национальную гвардию Парижа, добровольное объединение граждан, которое поддерживало порядок в городе и служило подготовленным армейским резервом. Официальной причиной назвали то, что гвардия «вела себя оскорбительно по отношению к короне». Затем король распустил парламент, отложил выборы и 25 июня подписал «Июньские ордонансы»: распускалась Палата депутатов, приостанавливалась свобода печати, средний класс лишался права участвовать в выборах.

26 июня ордонансы опубликовали, а уже 27-го Париж поднялся. Войска столичной дивизии и Королевская гвардия заняли площадь Карусель, Вандомскую площадь и площадь Бастилии, по городу пустили патрули. Солдатам досталась неблагодарная работа: из окон на головы летели цветы, в том числе в горшках. Ответ был жёстким, и к ночи число погибших превысило два десятка. Стрельба продолжалась до 22:00, благо в Париже с 1828 года уже было уличное освещение.

Маршал Огюст Мармон, которого парижане не любили за измену Наполеону в 1814 году, получил задачу подавить восстание. Его план строился на обороне: войска рассредоточили по Пале-Роялю, Дворцу правосудия и Отель-де-Виль. Королевская гвардия оставалась надёжной, а линейные части начали разваливаться. Солдаты дезертировали, некоторые уходили вместе с оружием.

Мармон принял петицию с просьбой отменить ордонансы, но потребовал сначала сложить оружие. Переговоры с главой кабинета Жюлем де Полиньяком тоже не сложились, и тот отказался принимать делегацию. Маршал направил королю записку, которая прямо называла происходящее: «Сир, это уже не бунт, а революция». Карл X решил сражаться, но к 29 июля в Париже уже стояло более 4 тысяч баррикад, над которыми развевались трёхцветные флаги. К 13:30 восставшие пили вино из королевских погребов, а швейцарские гвардейцы, получившие приказ не стрелять, ушли вместе с офицерами. 2 июля Карл X отрёкся за себя и за сына и уехал в Англию. Трон занял Луи-Филипп Орлеанский, согласившийся быть конституционным монархом.

Колония вместо победы

При чём здесь Алжир? Луи-Филипп опирался на крупную буржуазию, прежде всего финансовую, а отчасти и промышленную. Этим людям нужна была не слава, а колония: сельскохозяйственные земли, источники сырья, монопольный рынок сбыта для собственных товаров. Вопрос о выводе войск отпал сам собой, но содержание армии стоило дорого, поэтому 2/3 армии отозвали. Маршалу Бертрану Клозелю, сменившему де Бурмона, пришлось управляться с тем, что осталось.

Положение было тяжёлым. Французы фактически контролировали только центральную часть страны, беи Орана и Константины были готовы сопротивляться, но не могли договориться между собой. Клозель повёл колонну в 8 тысяч штыков и сабель к Медее, столице санджака Титтери. По пути французы потеряли около 200 человек в мелких стычках и ещё около 500 в засадах при сражениях за Блиду. Медею взяли без боя, потому что бей сбежал, но гарнизон пришлось оставить, и это ещё 500 человек. Темпы потерь выглядели угрожающе.

Клозель взялся за то, с чего следовало начинать: за гражданскую администрацию и набор местных войск. Он обратился к звава, кабильскому племени из гор Джурджур и Большой Кабилии. Их знали как хороших воинов, и их нанимали турецкие султаны и алжирские деи, чью личную охрану составляли именно звава. Первые 500 зуавов набрал ещё де Бурмон из бывших османских солдат, и совет принять их дал лейтенант 17-го егерского полка Альфред-Фредерик Брун де Обиньо. Форма была яркой: красные фески, шаровары, короткие синие куртки североафриканского покроя с вышивкой и латунной фурнитурой.

Набор шёл неровно. К декабрю 1832 года из 477 человек во 2-м батальоне отсутствовали 400. За первые 15 месяцев в бега подались 46 процентов личного состава. Звава почти исчезли из зуавов, а парижане в батальонах не прижились и были выделены в 67-й пехотный полк. Со временем большинство зуавов стали европейцами.

Клозель также начал колонизацию. Была создана компания, которая скупала сельскохозяйственные земли и передавала их европейским фермерам. Так в Алжире появились «черноногие», прозвище выходцев из Европы, которые носили чёрную обувь вместо белой или ярких цветов местных «бабуши». Маршал предлагал выращивать хлопок на равнине Митиджа и устанавливал льготные цены на землю для чиновников и офицеров, что разгоняло рынок и привязывало Францию к Алжиру всё крепче.

Военная арифметика при этом не сходилась. Зуавов хватало лишь на удержание центра, а о завоевании Орана и Кабилии с такими силами не приходилось и мечтать. Клозель предложил отложившиеся области тунисскому бею за 1 миллион франков в год. Бей вежливо отказался, сочтя, что эти деньги считают идиотами всех, кроме него самого. Клозель к тому же не доложил министру иностранных дел Орасу Себастиани о своих коммерческих предприятиях, и его отозвали.

Савари: порядок по-полицейски

На смену Клозелю пришёл генерал Пьер Бертезен, администратор никудышный, и колонизацией он не занимался. Его военный опыт тоже не удался. В июне 1831 года он совершил рейд в Медею, чтобы сместить бея, настроившего против себя население. На обратном пути отряд подвергся постоянным атакам кабилов, Бертезен потерял управление, началась паника. Безвозвратные потери французов превысили 300 человек, а по стране начались мелкие восстания.

Луи-Филипп счёл действия Бертезена вялыми и заменил его ветераном наполеоновских войн Анн Жаном Мари Рене Савари, 1-м герцогом де Ровиго. В прошлом он был министром полиции при Наполеоне и хорошо работал против заговорщиков, а при Бурбонах находился в опале как ярый бонапартист. Король рассудил, что полицейский в Алжире принесёт больше пользы, чем военный.

Поначалу Савари выглядел удачным выбором: он отбил у кабилов Бужи и Бонэ, продолжил экспроприацию земель у нелояльных жителей и передавал их колонистам. Полицейские методы он применял широко и безжалостно, подавляя сопротивление даже там, где его не было. Для этого он создал полки африканских егерей: в каждом эскадроне минимум 40 человек набирались из местного населения. Первый полк появился в 1831 году, ещё два — в 1832–1833. Задача егерей состояла в том, чтобы быстро проникать в сердце охваченных восстанием регионов.

Первый полк возглавил полковник Максимиллиан Йозеф Шауэнбург, известный трудами о лёгкой кавалерии. В апреле 1832 года в Алжир приехал бей Южной Константины Ферхат бен Саид, искавший поддержки против тунисского бея. Во время его визита у свиты что-то украли, и Савари отправил разбираться полк Шауэнбурга. В ночь на 6 апреля колонна прибыла в деревню племени Эль-Уффия, где люди спали в шатрах. По приказу Савари всё племя, обвинённое в краже, следовало уничтожить, «от младенца до старика». Расправа началась на рассвете 7 апреля, и берберы почти не смогли оказать сопротивления. После акции полк вернулся в Алжир с головами, насаженными на пики.

Жёсткость этой политики признавала и сама королевская «Комиссия по Африке» в своём отчёте: «В варварстве мы превзошли тех варваров, которых пришли приобщить к цивилизации». В комиссии прямо говорилось и о том, что французы убивали людей, которым выдавали охранные грамоты, и уничтожали целые группы жителей по простому подозрению.

Такая политика не могла не породить сопротивления. Восстания не стихали: стоило подавить очаг силой или подкупом вождей, как пожар вспыхивал в другом месте. Беи не обладали авторитетом, чтобы собрать разрозненные отряды в единую армию. Против французов воевали отдельные племена, суфийские братства марабутов и дружины энергичных беев, но не хватало лидера, способного объединить их. Такой лидер в итоге появился, и его история заслуживает отдельного разговора.

* Упоминаемые в материале организации и лица статусов иностранного агента, экстремистской или террористической организации в данном тексте не имеют.

По материалам: Военное обозрение