Никсон одобрил три лицензии на литейный завод КамАЗа на 175,5 млн долларов

Строительство КамАЗа часто описывают как индустриальный проект советской эпохи, но его основа во многом держалась на западном оборудовании. В литейном цехе работала американская формовочная линия: по замкнутому контуру двигались 280 тележек с опоками, рамами для песчаных литейных форм, и в каждой форме отливали по два блока цилиндров дизеля. Решения о поставках таких линий принимались не только в Москве и Набережных Челнах, но и в Вашингтоне, где интересы американского бизнеса сталкивались с опасениями военного ведомства.

Лицензии с оговорками: как Вашингтон делил сделку

Американские фирмы добивались заказов, а Пентагон опасался, что новые мощности будут снабжать советскую армию. Компромисс нашли просто: разрешить участие отдельных компаний, не открывая им весь проект целиком. Министр обороны Мелвин Лэйрд возражал против смягчения запрета, а госсекретарь Уильям Роджерс в январе 1970 года предлагал его ослабить, иначе заказы ушли бы европейским конкурентам.

Ключевым стал документ, который в августе 1971 года Киссинджер направил президенту. Он касался трёх заявок, и все они относились только к литейному производству:

• 13,5 млн долларов — Swindell-Dressler, технические услуги для литейного производства;
• 37 млн долларов — C. E. Cast, формовочные машины и оборудование для изготовления литейных стержней;
• 125 млн долларов — Jervis B. Webb, конвейеры и другое оборудование литейного завода.

Эти суммы нельзя складывать и выдавать за стоимость состоявшихся поставок: часть предложений конкурировала между собой. Тогда же ЦРУ прогнозировало расходы на весь комплекс в три миллиарда долларов, включая миллиард на иностранное оборудование и технологии.

Mack Trucks 18 мая 1971 года подписала с советской стороной соглашение о намерениях. По документам Белого дома, пакет возможных услуг и оборудования оценивался в 750 млн долларов, однако общего разрешения компания так и не получила. Сумма соглашения о намерениях не была оплатой поставок и не входила в три литейные заявки.

От разрешений к заводским цехам

Разрешения на литейный завод стали отправной точкой, но не гарантией поставок. 15 сентября 1971 года Mack объявила о прекращении предварительной договорённости, а 22 декабря того же года был заключён контракт со Swindell-Dressler, которая стала генеральным проектировщиком литейного производства. Вашингтон одобрял одни операции и оставлял другие на рассмотрении, поэтому схема работала пошагово.

По данным Калинина, из публикации «Станки для КАМАЗа со всех концов света», в оснащении участвовали:

• 90 американских фирм, поставивших более 2500 единиц оборудования для литейного завода и завода двигателей, включая Swindell-Dressler, C. E. Cast и Ingersoll;
• 150 фирм из ФРГ, направивших свыше 3700 станков и агрегатов для всего комплекса, в том числе оборудование Liebherr и Hüller;
• линии и прессы из Италии и Японии.

По обзору Внешэкономбанка, на предприятии установили 20 тысяч единиц производственного оборудования стоимостью свыше двух миллиардов рублей, примерно половина которого была импортной. Американские 2500 единиц приходились лишь на два завода, западногерманские 3700 — на весь комплекс, поэтому прямое сравнение долей стран по этим цифрам было бы некорректным.

К концу 1972 года на заводе уже монтировали оборудование, в 1973-м завершали основные закупки за рубежом. Директор кузнечного завода Алексей Суббота добился замены части молотов прессами и автоматическими линиями, и ради этого пришлось переделывать уже начатый проект.

Цена стройки и запчасти, которые пришлось делать дома

Счёт за КамАЗ складывался из строительства, закупок и кредитования. В 1970–1981 годах капитальные вложения составили 4,2 млрд рублей, из них 1,8 млрд пришлись на строительно-монтажные работы. Импорт оплачивали через Внешторгбанк СССР, часть оборудования брали в кредит у иностранных банков, в том числе с погашением за счёт продукции будущего завода. Банковский обзор называет около 200 млн рублей кредитов, которые предполагалось привлечь из-за рубежа, и около 500 млн рублей иностранных средств в целом. Итоговой валютной сметы в доступных источниках нет.

Автоматизация тоже давалась непросто. Борис Кузнецов в книге «Рождение флагмана» описывал, что проект IBM предусматривал контроль запасов металла и графика работы печей, но реализовать удалось далеко не всё, и советским специалистам приходилось вручную связывать участки в единый ритм.

Отдельный эпизод связан с условием договора на формовочную линию: поставщик обязался обеспечивать завод запасными узлами. После ввода советских войск в Афганистан отношения с США резко ухудшились, и запасные звенья цепи задержали ещё в порту отправления. Изношенные детали грозили остановить литьё блоков цилиндров. Министр Виктор Поляков организовал изготовление запчастей в СССР. Звенья освоил ремонтно-инструментальный завод КамАЗа, и, по оценке Леонида Застера, бывшего начальника управления оборудования, отечественные оказались даже лучше американских. В 1981 году завод выпустил около 85 тысяч грузовиков, а формовочная линия продолжала работать на звеньях, изготовленных в Набережных Челнах.

Итог получился парадоксальным: Вашингтон разрешал покупки по частям и с оглядкой на военные риски, а завод в итоге выстоял на собственных мощностях. Западное оборудование дало СССР время и технологии, но поддерживать импортные линии после прекращения поставок пришлось уже своими силами, и именно эта работа стала главным результатом первых лет КамАЗа.

По материалам: Военное обозрение