Абделькадер ибн Мухиддин: как книжник из Эль-Генты возглавил джихад против французов

Историю завоевания Алжира французами обычно рассказывают через генералов и колониальные колонны. Между тем самым успешным противником колонизаторов оказался человек, которого нельзя назвать ни военным, ни вождём в привычном понимании: потомственный книжник, знаток Корана и правоведения. Его звали Абдалькадер ибн Мухиддин эль-Хасани, в русской традиции чаще пишут Абделькадер, а в источниках встречается и вариант Абд аль-Кадир ибн Мухьи ад-Дин.

Родословная книжника и школа в завии

Абделькадер появился на свет между 1806 и 1808 годами в деревне Эль-Гента. Его отец Мухиддин аль-Хасани был мукаддамом, то есть чем-то средним между деревенским старостой и сборщиком налогов: он отвечал за поборы на закреплённой территории и представлял интересы крестьян перед государством. Род семьи возводился к Фатиме, дочери пророка Мухаммеда. В современной алжирской армии должность мукаддама соответствует званию подполковника.

Мухиддин был главой суфийского ордена Кадирийа в Уэд-эль-Хаммаме и уважался прежде всего за честность и благочестие. Его завия, которую можно сравнить с часовней, а не с мечетью, была местом, где шейх в перерывах между молитвами обучал последователей исламским наукам. Мать будущего эмира, дочь мукаддама из племени хашем, тоже получила образование и с детства рассказывала сыну семейные предания о предках.

Биография Абделькадера обросла легендами уже при его жизни: в ней есть видения, пророчества и призраки, предсказывавшие родителям его величие. Отделить здесь факты от восточной сказки непросто, но ключевые вехи обучения известны достоверно. Он научился читать и писать в 5 лет, в 12 получил право комментировать Коран и хадисы, а в 14 знал Коран наизусть и получил титул «хафиз». Помимо священных текстов он освоил адаб, правила этикета, и фикх, исламское правоведение. В 15 лет отец отправил его в Оран, но портовый город не стал для юноши подходящим местом для учёбы, и он вернулся домой.

Египетский урок: что молодой книжник увидел в реформах Мухаммеда-Али

В 1825 году Абделькадер отправился в хадж вместе с отцом. Они побывали в Мекке, Медине, Дамаске и Багдаде. В Дамаске юноша стал мюридом шейха Халида аль-Багдади. Второе паломничество он совершил через год, и обратный путь пролегал через Египет, где его поразили преобразования наместника Мухаммеда-Али.

Наместник окружил себя европейскими советниками, перенял французские придворные порядки и перестроил армию по европейскому образцу. По сути, он начал то, что османы позже назовут «танзиматом», и провёл эти реформы глубже и успешнее. Он перестроил сельское хозяйство, провёл земельную реформу, возвёл плотину на Ниле, которая увеличила площадь пахотных земель в полтора раза, и выстроил административную систему.

Главным предметом внимания была армия. Мухаммед-Али ввёл всеобщую воинскую повинность, открыл военные училища и Академию главного штаба. Реформами руководил французский полковник Жозеф Сельве, принявший ислам и ставший Сулейман-беем. В итоге Египет получил регулярную армию в 150–200 тысяч штыков и сабель, обновлённый флот и новые крепости. Промышленность тоже поднялась: появились металлургические, текстильные и сахарные фабрики, выросло производство пороха. К 1840 году в промышленности работали до 35 тысяч человек. Сопротивление было подавлено жёстко: 600 мамелюков, выступивших против наместника, получили ответ свинцом и сталью.

Для Абделькадера, получившего фундаментальное религиозное образование, этот опыт стал доказательством того, что светские реформы работают. Военного образования у него не было, но верхом он ездил и с оружием обращался с детства, что для мальчика из арабской семьи считалось нормой. Дей Алжира и верхушка пиратской знати, по сути, не сумели сделать из увиденного никаких выводов.

От тафнского договора к войне на десятилетие

Вождём в традиционном алжирском обществе молодого человека сразу не выбрали. Представители племён хашем, бени амер и граба, решивших объединиться против французов, предложили пост эмира его отцу Мухиддину. Тот отказался: 75 лет — не лучший возраст для командования армией. Он умер через семь недель, но именно он объявил джихад, знамя которого поднял сын.

22 ноября 1832 года в Хассибии представители племён выбрали «Амира аль-Муминин», «предводителя правоверных», и должность предложили сыну. В большой мечети Маскары объявили о его избрании, а улемы, шерифы и знатные люди города присягнули ему на верность. Позиции эмира поддержала вся провинция Оран, а сам он объединял племена словом и делом. Однако не все признали его власть: кулугли решили подчиниться османскому султану, мавры предпочли марокканского, а племена дуаир и смала махзен признали французов.

Для Парижа появление эмира стало неприятностью. Африканскую армию сократили на две трети, и два батальона зуавов не могли восполнить вывод войск. 26 февраля 1834 года новый командующий Алексис Демишель подписал с Абделькадером соглашение: Франция признавала его суверенитет над западом страны, кроме портов Орна, Мостаганем и Арзев. По Демишельскому соглашению французы помогли сформировать регулярную пехоту по европейскому образцу и передали оружие. Эмир использовал новую армию, чтобы покорить шелифов и взять города Милиану и Медеа.

Париж сменил Демишеля на генерала Камиля Альфонса Трезеля, и война возобновилась. В июне 1835 года Трезель вывел 2500 солдат из Орана к Маскаре. Первая стычка произошла 26 июня у реки Сиг. Генерал решил отойти к форпосту в Арзеве, но этот манёвр был предсказуем, и эмир устроил засаду у реки Макта, где холмы и болота оставляли узкую полосу суши.

28 июня ловушка сработала: колонну атаковала армия Абделькадера численностью 8–12 тысяч человек. Французская артиллерия и кавалерия увязли в грязи, манёвр был невозможен, и колонна побежала. Часть солдат утонула, часть погибла под саблями, а Трезель отступил с остатками войск. В их числе был молодой лейтенант Иностранного легиона Франсуа Ашиль Базен, впоследствии маршал. Французские данные называют 210 погибших, а эмир, по приведённым сведениям, насчитал 1500 убитых.

Последствия Макты оказались долгосрочными:

• авторитет эмира вырос стремительно;
• французская армия в Алжире фактически осталась без ударного ядра, и маршал Бюжо впоследствии назвал это сражение могилой, едва не поглотившей завоевание;
• местные жители впервые увидели, что европейские армии можно бить.

В Париже решили назначить жёсткого генерала. Им стал Тома Робер Бюжо, ветеран Пиренейской кампании, знаток борьбы с партизанами. Он прибыл в Алжир 6 июня 1836 года с подкреплениями на трёх кораблях: «Нестор», «Сципион» и «Виль-де-Марсель». С ним пришли три линейных полка двухбатальонного состава и батальон 47-го полка, а также два вспомогательных мусульманских батальона. Задача состояла в деблокаде отряда д’Арланжа, запертого эмиром в устье Тафны.

6 июля колонна выступила в поход, и у Вади-Сиккак французский авангард был атакован. Абделькадер построил свои силы буквой V, но африканские стрелки опрокинули арабскую пехоту и загнали её в излучину реки, а удар 62-го полка картечью довершил разгром. По французским данным, их потери составили 32 убитых и 70 раненых, тогда как эмир потерял около 1,5 тысячи человек убитыми, ранеными и пленными. Сам Абделькадер ушёл благодаря быстроте своей кобылы.

Для обеих сторон договор стал тактической паузой, необходимой для накопления сил и отдыха войск. Различия в трактовке формулировок лишь усиливали это ощущение. Война, по словам публициста, продолжилась ещё около десяти лет, и уже при Бюжо, одного из немногих генералов, способных вести кампанию с расчётом на долгий срок, она переходила в новую фазу.

Примечание: описание событий XIX века приведено по историческому источнику; оценки и прогнозы принадлежат публицисту.

По материалам: Военное обозрение