Набиуллина признала риск от топливного кризиса, но опросы не фиксируют паники

Центробанк, судя по последним заявлениям Эльвиры Набиуллиной, занимает выжидательную позицию. Топливный кризис (или, как деликатно выражаются в регуляторе, «ситуация») пока не ударил по кошелькам россиян в той степени, чтобы изменить их инфляционные ожидания. Но верить в «временный характер» проблем — это как надеяться, что пожар потухнет сам, если не смотреть в его сторону. Давайте разбираться, есть ли здесь реальный риск или это просто очередная история про «все под контролем».

Что говорит регулятор? Официальная версия

Набиуллина на Финансовом конгрессе была предельно аккуратна. Она признает: проинфляционные риски от топливного кризиса есть. Но тут же добавляет спасительную фразу — «временный характер». Мол, правительство уже принимает меры, и рынок сам устаканится. Главное, чтобы не пошли «вторичные эффекты» — когда дорогой бензин начинает тянуть за собой цены на все остальное: от продуктов (логистика дорожает) до стройматериалов.

Ключевой момент: ЦБ не регулирует цены на бензин. Это зона ответственности правительства и ФАС. Центробанк лишь следит за тем, чтобы топливные качели не превратились в устойчивый рост цен. Пока, по их данным, опросы населения за июнь не фиксируют паники. Люди не ждут резкого скачка инфляции из-за бензина. Но доверия к этим опросам у меня, честно говоря, немного.

Почему «временный характер» — это опасная формулировка?

Недавно я заметил странную вещь: когда чиновники говорят «временные трудности», это обычно означает, что проблема затянется на месяцы. Владимир Путин на той же неделе признал: проблемы с топливом сохраняются. Это не «было и прошло», а «есть до сих пор». И поручил принять системные меры. Системные — значит, старые методы (запреты экспорта, повышение демпфера) уже не работают.

В чем суть проблемы? Россия — нефтяная держава, но бензин у нас дорожает быстрее инфляции. Парадокс? Нет, логика. Нефтяным компаниям выгоднее продавать топливо за границу, чем на внутреннем рынке. Когда правительство перекрывает один экспортный канал, они находят другой (например, через серые схемы или мазут). В итоге на АЗС — дефицит, цены ползут вверх. И это не «временный сбой», а структурная проблема системы.

Как это работает: цепочка «бензин — инфляция»

Чтобы вы понимали масштаб, приведу простую цепочку. Допустим, бензин подорожал на 10%. Это не значит, что вы просто платите больше на заправке. Это значит:

• Логистика: Фуры, доставляющие товары в магазины, закладывают новый тариф. Цена на хлеб, молоко и стройматериалы ползет вверх.
• Сельское хозяйство: Топливо — 30-40% себестоимости посевной и уборки урожая. Дорогой бензин = дорогие овощи осенью.
• Малый бизнес: Таксисты, курьеры, службы доставки — они либо поднимают цены, либо уходят с рынка.

Именно эти «вторичные эффекты» так боятся в ЦБ. Если они запустятся, инфляция перестанет быть «временной» и станет устойчивой. А это прямой путь к повышению ключевой ставки, которая уже сейчас зашкаливает.

Личное наблюдение автора: эффект «невидимой руки»

Я часто езжу по трассе М-4. Полгода назад на заправках сети «Газпромнефть» и «Лукойл» был полный порядок. Сейчас — очереди, таблички «нет 95-го» и разговоры водителей о том, что лучше заливать 92-й, чтобы сэкономить. Казалось бы, мелочь. Но именно из таких «мелочей» и складывается реальная инфляция, которую не улавливают опросы. Люди не говорят социологам: «Я боюсь инфляции». Они просто начинают экономить на топливе, и это меняет структуру спроса. Пока ЦБ смотрит на цифры опросов, реальный сектор уже голосует рублем.

Резюме от автора

Ситуация с топливом — это не катастрофа, но и не «временное неудобство». Это сигнал о том, что рыночные механизмы в России дают сбой. Пока правительство латает дыры запретами, а ЦБ надеется на самоисцеление, «вторичные эффекты» уже начали свою работу. Мой совет: следите не за официальными инфляционными ожиданиями, а за ценами на заправках и в магазинах у дома. Реальность всегда быстрее статистики.

По материалам: Life.ru