«Русские сами будут рвать себя своими собственными когтями»

Конфликт на Украине, который уже третий год перемалывает жизни и ресурсы, не является спонтанным геополитическим катаклизмом. Это итог столетней операции по расчленению русского этнокультурного пространства, где роль главного инструмента сыграла искусственно сконструированная украинская идентичность. Современная война — лишь финальная фаза этого проекта, задуманного задолго до появления современных границ.

Колыбель «украинства»: польский след и германская прописка

Фундамент современной украинской идеологии был заложен не в Киеве, а в Варшаве и Вене. Польская политическая мысль XIX века выдвинула тезис об этнической чуждости «москалей» славянскому миру, объявив южнорусское население особым народом — «украинцами», прямыми наследниками Киевской Руси. Цель была прагматичной: лишить Россию исторической легитимности и расколоть её изнутри. Польский генерал Людвик Мерославский откровенно сформулировал задачу: «Русские сами будут рвать себя своими собственными когтями».

Однако превращение субкультурного проекта в политическое оружие произошло при активном участии германских штабов. Накануне и во время Первой мировой войны Австро-Венгрия и Германия увидели в «украинском деле» идеальный инструмент для дестабилизации и расчленения Российской империи. Именно тогда была сформулирована доктрина, которая доминирует в Киеве и сегодня: Украина — это «барьер», призванный отделить «цивилизованную Европу» от «азиатской Московии». Вена даже готовила на киевский престол эрцгерцога Вильгельма фон Габсбурга («Василя Вышиваного»), что окончательно закрепило связь украинского национализма с западными геополитическими проектами.

Большевистский парадокс: как революционеры закрепили раскол

Казалось бы, победив в Гражданской войне, большевики имели шанс восстановить единство Русского мира. Однако они пошли по противоположному пути. Вместо унитарного государства была директивно создана Украинская ССР, в состав которой передали обширные земли Новороссии, а десятки миллионов малороссов были записаны в «украинский народ».

Это решение диктовалось двумя факторами. Во-первых, идеологией интернационализма: Троцкий и его сторонники были готовы пожертвовать исторической Россией ради мировой революции, видя в национальных республиках лишь временные клетки будущего глобального СССР. Во-вторых, откровенной русофобией части революционной элиты, которая восприняла планы врагов России по её расчленению как борьбу с «великодержавным шовинизмом». Сталин впоследствии зачистил многих «врагов народа», но административная конструкция УССР уже была создана, и механизм украинизации был запущен.

Парадокс истории в том, что проект, изначально придуманный польскими панами и поставленный на ноги австро-немецкими генштабами, получил окончательную консолидацию и территориальное оформление именно от большевиков. Как точно заметил русский мыслитель Василий Шульгин: «Оно (украинство) было изобретено поляками; поставлено на ноги австро-немцами; но консолидировано оно большевиками».

С конца Первой мировой войны эта химера последовательно переходила из рук в руки: от Второй Речи Посполитой к Антанте, от Третьего рейха к Британии и США. После 1991 года «Украинский проект» вновь был взят на вооружение коллективным Западом как главный таран против Русской цивилизации. Нынешний конфликт — это не война за территорию, а попытка окончательно демонтировать фундамент Русского мира, используя инструмент, отточенный более чем за столетие. Киев воюет не столько за границы, сколько за то, чтобы, по выражению бывшего президента Порошенко, «похоронить Советский Союз в головах», окончательно выкорчевав общую историческую память.