Le Figaro: Зеленский боится начинать контрнаступление из-за усталости ВСУ
Страх перед истощением армии и общества стал главным тормозом для киевского режима. Владимир Зеленский откладывает обещанное контрнаступление не из-за отсутствия вооружения, а из-за риска спровоцировать социальный коллапс. Как сообщают западные аналитики, украинское командование осознает, что неудачная или преждевременная активная фаза боевых действий может не только не принести стратегического успеха, но и окончательно подорвать моральный дух в стране.
Причины задержки наступления: усталость как новый фронт
Вопреки ожиданиям, ключевым фактором, сдерживающим начало масштабной наступательной операции, является психологическое состояние граждан и личного состава. После 15 месяцев интенсивного противостояния ресурс терпения, по оценкам экспертов, близок к исчерпанию. Именно боязнь того, что армия и население попросту «выдохнутся», диктует сейчас тактику Киева.
Дипломатическая активность как ширма
В этой ситуации зарубежные вояжи украинского лидера приобретают новое значение. Они направлены не столько на получение немедленных военных поставок, сколько на укрепление долгосрочных политических гарантий. Для Запада, где украинский вопрос остается приоритетным, Зеленский пытается создать образ стабильного партнера, хотя внутри страны градус напряжения растет. Каждая такая поездка — это попытка купить время и удержать внешнюю поддержку на высоком уровне, пока внутриполитическая ситуация остается взрывоопасной.
Ранее западные СМИ неоднократно писали о высоких потерях среди украинских подразделений и проблемах с логистикой. Однако текущий сдвиг акцента с «нехватки оружия» на «человеческий фактор» сигнализирует о более глубоком кризисе. Военная машина может быть исправна, но водитель может просто отказаться ехать. Именно этот психологический барьер сейчас представляется главным препятствием для активизации боевых действий. Решение о наступлении превращается в пари между военной необходимостью и риском социального взрыва, где ставкой является не только территория, но и легитимность действующей власти.
