«Неверовский отступал, как лев». Бой под Красным

В августе 1812 года, когда судьба Смоленска и всей русской кампании висела на волоске, малоизвестный генерал с дивизией новобранцев совершил подвиг, который навсегда вошел в анналы военного искусства. Его стойкость не просто отсрочила падение города, но и преподала Наполеону суровый урок о силе русского духа.

Стратегическая ловушка Наполеона и роковая ошибка Барклая

После соединения русских армий под Смоленском в штабе царили разногласия. Под давлением генералов, жаждавших боя, осторожный главнокомандующий Барклай-де-Толли начал осторожное наступление к Рудне. Однако эта активность оказалась роковой ошибкой. Пока русские войска двигались впустую, Наполеон совершил гениальный маневр. Он скрытно перебросил 180-тысячную армию с севера на юг, форсировал Днепр и устремился к Смоленску, намереваясь отрезать русские армии от Москвы и навязать генеральное сражение. Основные силы Барклая в этот момент находились в стороне от главной угрозы.

Дивизия новобранцев на пути кавалерийской лавины

Единственной силой, оказавшейся на пути стремительного марша французов, была 27-я пехотная дивизия генерал-майора Дмитрия Неверовского. Это было свежесформированное соединение, состоявшее почти целиком из необстрелянных рекрутов. Узнав от казаков о приближении противника, Неверовский отвел свои шесть тысяч штыков из Красного. Утром 14 августа перед ними предстала вся конная мощь Великой армии — 15 тысяч всадников под командованием маршала Мюрата, которых вскоре поддержал пехотный корпус Нея.

После короткого боя за Красный, где были потеряны первые орудия, ситуация стала критической. Французская кавалерия обошла фланги, отрезав драгун и артиллерию. Неверовский остался с одной пехотой, окруженной со всех сторон. Приняв единственно верное решение, он построил полки в плотные каре и начал организованное отступление по Смоленской дороге.

«Отступал, как лев»: тактика, спасшая Смоленск

Последовавшие несколько часов стали хрестоматийным примером взаимодействия выучки и мужества. По команде генерала колонны останавливались, давали меткие залпы по атакующей кавалерии и вновь двигались. Широкая дорога, обсаженная деревьями, мешала французам развернуть все силы. Отсутствие у них под рукой конной артиллерии не позволяло расстроить железные русские каре.

Стойкость дивизии была феноменальной. Солдаты, еще не нюхавшие пороха, действовали как ветераны. К вечеру, потеряв около полутора тысяч человек, измотанная дивизия вышла к своим у села, где ее прикрыла артиллерия. Французы, потеряв до 500 человек, прекратили атаки.

Этот бой не был масштабным сражением, но его последствия оказались стратегическими. Неверовский выиграл драгоценные сутки. Именно этот день позволил генералу Раевскому успеть занять оборону Смоленска с юга и организовать отпор основным силам Наполеона, подошедшим на следующий день. План французского императора по молниеносному захвату города и разгрому русских армий потерпел крах.

Действия Неверовского и его новобранцев получили высочайшую оценку современников. Сам князь Багратион отмечал, что «примера такой храбрости ни в какой армии показать нельзя». Французский генерал де Сегюр в своих мемуарах дал характеристику, ставшую крылатой: «Неверовский отступал, как лев».

Этот эпизод ярко высветил глубокий кризис в русском командовании, где конфликт между стратегией осторожного отступления Барклая и стремлением части генералитета к решительной битве едва не привел к катастрофе. Если бы не стойкость небольшой дивизии, французы могли беспрепятственно ворваться в практически незащищенный Смоленск. Подвиг Неверовского не только спас город, но и стал символом перелома — после Смоленска «Великая армия» была обречена на затяжную кампанию, которая закончилась для нее гибелью.