Французы в Индокитае: опиум давал 44% бюджета колониальной администрации в 1920 году

Французский Индокитай часто вспоминают как «образцовую» колонию. Мол, французы в отличие от бельгийцев в Конго или немцев в Намибии не вырезали местное население пачками, а пытались сделать из вьетнамцев «маленьких французов» — учили языку, приобщали к культуре. Звучит почти благородно.

Но стоит копнуть глубже, и картина меняется. Колония была официально объявлена «эксплуатационной». И это не эвфемизм, а сухая формулировка из документов. Местные налоги шли на содержание администрации, а главными статьями дохода стали опиум, соль и рисовая водка. Причём на каждую деревню спускали квоту на потребление этих «товаров». В 1920 году торговля ими формировала 44 процента бюджета колониальной администрации. То есть крестьян не просто грабили — их принуждали к саморазрушению во имя казны.

Как французы выкачивали из Вьетнама всё до капли

Экономика колонии была устроена цинично и рационально. 94 процента населения работали в сельском хозяйстве. Рис — главный экспортный товар: к 1918 году его вывозили 1,62 миллиона тонн, это 76% всего экспорта. Но крестьяне от этого не богатели. Цены на рис диктовали китайские торговые компании, умевшие «договариваться» с таможней. Они скупали урожай за бесценок.

Параллельно французы развивали плантационное хозяйство. С 1907 года сажали чай, кофе, перец, добывали уголь, цинк и олово. Но главной ставкой стал каучук. К 1930 году под его плантации отвели 100 тысяч гектаров — рост в три раза за шесть лет. Инвестиции «Мишлен» и других гигантов сделали Индокитай мировым лидером по производству каучука. Вот только для крестьян это обернулось катастрофой. К 30-м годам помещикам принадлежало больше половины земель, французам — ещё 9 процентов. Крестьянам осталось 30%, причём больше половины из них не имели своей земли вовсе, становясь арендаторами.

Промышленность в колонии тоже появилась — текстильные фабрики, пивоварни, табачное производство, цемент. Но работала она только на внутренний рынок Индокитая. Вывозить товары во Францию запрещалось. Сигареты, сшитые вьетнамскими рабочими, курили колониальные чиновники, а французские буржуа покупали продукцию метрополии. Протекционизм в чистом виде.

«Жёлтая хворь» и чернение зубов: культурный разлом

Французские колонисты, «колоны», жили замкнутыми анклавами. В метрополии к ним относились со смесью зависти и презрения. Считалось, что обилие слуг и доступность опиума делают их ленивыми и апатичными. Во Франции для этого даже придумали термин — «le mal jaune», «жёлтая хворь». Фильм «Индокитай» с Катрин Денёв, кстати, неплохо передаёт этот стиль жизни, хоть и приукрашивает.

Но и вьетнамцы не питали к колонизаторам тёплых чувств. В то время все приличные вьетнамцы чернили зубы — это было признаком красоты и статуса. А «медамы и месье» ходили с белыми зубами, что, по мнению местных, роднило их с собаками. Даже те, кто учился во французских школах и служил в администрации, не забывали о своей культуре. Доставалось и колониальной пропаганде: достаточно было посмотреть в зеркало после чтения комиксов про Астерикса, чтобы понять — галлами тут не пахнет.

Человек с двумястами имён: как Хо Ши Мин стал тем, кем стал

На этом фоне и появился человек, изменивший историю региона. Родился в 1890 году в зажиточной семье. Отец был самым образованным в деревне, даже претендовал на должность начальника уезда. Мальчик окончил французскую школу, где его, разумеется, учили, что он потомок галлов. Но в 1911 году он нанялся матросом на пароход и уехал из Вьетнама на 30 лет.

За эти годы он сменил более 200 имён и псевдонимов. Объездил США и Европу, жил в Британии и Франции. В 1919 году пытался просить лидеров стран-победительниц на Версальской конференции о независимости Вьетнама. Его, конечно, никто не слушал. Зато он заметил, что по Европе бродит «призрак коммунизма», и в 1920 году вступил во Французскую компартию.

В 1923 году его вызвали в СССР. Ехал конспиративно: через Берлин и Гамбург, пароходом в Петроград. Хотел встретиться с Лениным, но вождь был уже тяжело болен. Вместо встречи — похороны. Зато Хо окончил Коммунистический университет трудящихся Востока. И здесь важный момент: в отличие от Ким Ир Сена, который использовал идеологию для укрепления личной власти, Хо был убеждённым коммунистом-интернационалистом. Он не ставил национальное выше классового.

С 1924 года — Китай. Формально переводчик советника ЦИК Гоминьдана Михаила Бородина, реально — связной Коминтерна с вьетнамской эмиграцией. Он организует «Комитет особой политической подготовки», где советские инструкторы учат вьетнамцев методам революционной борьбы. Создаёт вьетнамский комсомол, газету «Молодёжь», женские организации, «Союз угнетённых народов Азии». Пишет программу будущей компартии — брошюру «Пути революции». Отправляет группы вьетнамцев учиться в Москву.

В 1927 году Чан Кайши устраивает переворот, советников эвакуируют. Хо бежит через весь воюющий Китай, возвращается в СССР, но не задерживается. Его снова отправляют в Европу и Азию: Бельгия, Франция, Италия, Сиам (будущий Таиланд). Там он настолько успешно организует революционные группы, что марионеточный вьетнамский императорский суд заочно приговаривает его к смерти.

В 1930 году в Гонконге он создаёт Коммунистическую партию Вьетнама, которая вскоре становится Компартией Индокитая. Хо не националист — он готов работать со всеми угнетёнными.

Война, которая всё изменила

Сонная жизнь колонии закончилась в 1940 году. Франция пала, и её империя осталась почти без защиты. В Индокитае было 70 тысяч французских солдат, 15 современных истребителей и одна танковая рота. Этого хватило, чтобы разбить напавший Тайланд — крейсер «Ламотт-Пике» потопил треть тайского флота. Но против Японии шансов не было.

Японцы потребовали пропустить войска через Вьетнам для удара по Чан Кайши. Французы попытались торговаться, но 22 сентября 1940 года японцы атаковали. Погибло около 800 французов, после чего правительство Виши сдало колонию. Американцы, кстати, отказались поставлять обещанные 120 истребителей.

После Пёрл-Харбора США восприняли сотрудничество французов с японцами как коллаборационизм. Когда 9 марта 1945 года японцы внезапно напали на французские гарнизоны, американцы получили приказ не помогать гибнущим союзникам. Гарнизон Лангшона держался три дня, 53 выживших солдата были обезглавлены. Генерал Эмиль Лемонье отказался подписать приказ о капитуляции — его тоже обезглавили.

Но в этих боях был один нюанс, который историки часто упускают. Против японцев вместе с французами сражалась организация, бывшая их главным врагом все четыре года своего существования. Вьетминь. Созданный человеком с двумястами имён — Хо Ши Мином.

Резюме от автора

Французский Индокитай — это классический пример колониализма с человеческим лицом, которое при ближайшем рассмотрении оказывалось маской. Принудительное потребление опиума, разорение крестьян ради каучука, культурный снобизм, граничащий с расизмом. И финал закономерен: колонизаторы, которых предали собственные союзники, и местные жители, получившие лидера, готового бороться до конца. Хо Ши Мин не был «агентом Москвы» или «националистом». Он был продуктом этой системы — человеком, который увидел империю изнутри, понял её слабости и использовал их. Недавно я заметил, что многие до сих пор спорят, был ли он патриотом или идеологическим фанатиком. Ответ прост: и то, и другое. Именно это сочетание и сделало его опасным для французов.

По материалам: Военное обозрение