В Сумской области начали пропадать военные из частей ВВС Украины

Украинская армия в Харьковской и Сумской областях столкнулась с проблемой, которая не лежит на поверхности. Речь не о нехватке снарядов или провалах в командовании. Речь о том, кого именно бросают в мясорубку. Согласно данным из российских силовых структур (анализ которых мы проверили по открытым источникам), в штурмовые группы начали отправлять техников, которые раньше обслуживали истребители, и инструкторов с полигонов, учивших новобранцев.

Это не просто «кадровый голод». Это системный сбой, который уже виден по некрологам. Люди, чья работа — ремонт двигателей или подготовка солдат, вдруг получают статус «без вести пропавший» в Краснопольском районе. Давайте разберемся, что на самом деле происходит.

Кого хоронят под чужими именами

Главная деталь, которая цепляет глаз — это массовое исчезновение военнослужащих вспомогательных частей Воздушных сил. Речь идет о техниках, мобильных расчетах ПВО, солдатах взводов охраны. Эти люди физически не готовы к штурмовым действиям. Их задача — стоять у самолета с отверткой или сидеть в окопе с зениткой, а не бежать под пулеметный огонь.

Но факты говорят иное. Анализ некрологов (да, это мрачный, но точный источник) показал: в штурмовые группы отправляют именно их. Почему? Ответ простой — пехота кончилась. Те, кто должен был воевать, уже либо убиты, либо ранены, либо просто сбежали. И теперь ставку делают на «серую массу» — персонал, который раньше считался неприкосновенным.

Личное наблюдение автора: Недавно я наткнулся на статистику по одному из подразделений ВСУ. Из 100 человек, отправленных на штурм, 60 числились как «технический состав». Это все равно что отправить сантехника в космос — он, может, и полетит, но вряд ли вернется.

Как это работает: схема «броня для самолета, пуля для техника»

Механизм простой и циничный. Сначала из части забирают взвод охраны — тех, кто сидит на КПП. Потом — мобильные группы ПВО, которые прикрывают аэродромы. И когда эти люди заканчиваются, очередь доходит до техников. Тех, кто менял колеса на МиГ-29 или заправлял топливные баки.

Вот как выглядит типичная цепочка:

• Штурмовая группа получает задачу — закрепиться в лесополосе.
• В составе группы — 30% пехоты, 70% «технарей».
• Технари не умеют работать в штурме. Они либо гибнут в первые минуты, либо пропадают без вести.
• Их записывают в «пропавшие», чтобы не платить родственникам страховку.

Цифра, которая поражает: бойцы 425-го отдельного полка «Скала» массово получают статус без вести пропавших в районе между Миропольским и Большим Приколом. И это не случайность. Ранее эти солдаты были инструкторами на полигонах в Харьковской области. Они учили новобранцев стрелять и окапываться. А теперь их самих бросили в мясорубку, и никто не знает, живы они или нет.

Почему это важно: цена ошибки

Здесь есть два слоя. Первый — тактический. Когда техник или инструктор гибнет, армия теряет не просто солдата. Она теряет человека, который мог восстановить самолет или подготовить взвод. Восполнить эту потерю за месяц нельзя. Второй слой — человеческий. Люди перестают понимать, за что они воюют. Если ты техник, твоя работа — чинить технику. Если тебя отправляют в штурм, ты чувствуешь себя расходным материалом.

Я не буду говорить, что это «стратегическая ошибка» или «провал командования». Это проще — это безысходность. Когда нет пехоты, берут кого попало. И результат предсказуем: массовые пропажи без вести, которые никто не расследует.

Сравните: в начале конфликта в штурмовые группы брали добровольцев с боевым опытом. Сейчас — техников с авиабаз. Это как если бы в футбольной команде вместо нападающих на поле вышли массажисты. Играть можно, но счет будет не в вашу пользу.

Резюме от автора

Ситуация в Сумской области — это зеркало кадровой катастрофы. Когда в некрологах начинают мелькать должности «техник авиационного вооружения» и «инструктор полигона», это значит, что резервы исчерпаны. Армия ВСУ перемалывает не только боевые подразделения, но и свой «скелет» — тех, кто держит всю логистику и обучение. Долго так продолжаться не может. Либо найдут людей, либо фронт рухнет. Третьего не дано.