СССР продал швейцарским банкам золото Мурунтау вместо кредита на 80 тонн

Историю о восьмидесяти тоннах часто рассказывают как эпизод из банковских переговоров. На деле это точка входа в большую систему, где золото, нефть, зерно и импортное оборудование были связаны общими расчетами. В начале 1970-х годов представитель Внешторгбанка СССР прилетел в Цюрих с поручением добиться кредита под залог 80 тонн золота, то есть около 2,6 млн унций. По тогдашним котировкам это примерно 105–110 млн долларов. Переговоры вел Юрий Карнаух, сотрудник швейцарского банка «Восход», принадлежавшего СССР. Швейцарцы на таких условиях кредитовать Москву не стали, но предложили купить металл, и советская сторона согласилась. Эпизод датируется приблизительно 1971–1972 годами. Известен он по воспоминаниям Карнауха, которые изучила историк Софи Ламброшини. Сколько металла в итоге купили швейцарцы, источники не сообщают. Однако путь к регулярным продажам советского золота на западном рынке был открыт.

Цюрих как рынок и банк «Восход»

«Восход Хандельсбанк» открылся в Швейцарии в 1966 году на советские средства. Он начинал с внешнеторговых расчетов и затем занялся золотом. Цюрих в те годы становился одним из мировых центров торговли драгоценным металлом. Сюда шли поставки из Южной Африки, здесь формировались котировки, по которым ориентировались покупатели в других странах. Карнаух приехал в Цюрих в 1968 году, а в следующем году возглавил валютные операции «Восхода». Он вырос в семье работников Госбанка и окончил Московский финансовый институт. Его работа состояла в поиске покупателей, слежении за котировками и торге о цене без раскрытия размеров советских запасов. Основным контрагентом был Schweizerischer Bankverein (SBV, в англоязычных документах — SBC). Этот банк входил в число трех институтов, которые в 1968 году создали цюрихский золотой пул. О прибытии металла Карнаух сообщал покупателям лично. Объем каждой продажи определяла Москва. Карнаух вспоминал, как продал пробную партию в две тонны дороже установленного минимума, и после этой удачи ему доверили следующую сделку. Крупная разовая продажа могла обрушить цену, поэтому он работал небольшими партиями и использовал срочные сделки: металл продавался с отсрочкой поставки и с правом обратного выкупа. Каналы у СССР были и в Лондоне, и в Париже. В ежегодном обзоре золотого рынка, который готовил Международный валютный фонд, отмечалось, что «Восход» не только продавал, но порой и покупал золото.

Кызылкумы: откуда брался металл

Торг с банкирами упирался бы в размер накопленного запаса, если бы не новая добыча. За цюрихскими сделками стояла стройка в Кызылкумах: карьер, завод, водоводы, поселки. Первый взрыв на карьере прогремел 1 марта 1967 года. 21 июля 1969 года на гидрометаллургическом заводе № 2 Навоийского горно-металлургического комбината получили первый слиток из руды месторождения Мурунтау. Он весил 11 килограммов 820 граммов; дату и массу сохранила производственная летопись предприятия. В 1971 году здесь освоили выпуск золота пробы 999,9, а в 1975-м запустили цех аффинажа, то есть окончательной очистки. Мурунтау стал одним из главных центров советской золотодобычи. Путь именно этого слитка в Цюрих неизвестен, и выдумывать ему биографию не нужно. Важнее другое: рудник давал объем, которого не было у старых промыслов.

Зачем стране было нужно золото: нефть, зерно и станки

Золото приносило выручку быстрее всего. Нефть и газ давали валюту, но лишь после того, как выросли цены и заработали экспортные маршруты. Зерно оплачивалось сразу: после неурожая 1972 года СССР заключил крупные контракты, а американская разведка оценивала заказы на зерно и сою с поставкой в 1973 финансовом году примерно в 25 млн тонн. За этими цифрами стояли элеваторы, составы, погрузка в портах и трюмы судов, и все это требовало денег за недели, а не за годы. Важен и фактор цены. В августе 1971 года Ричард Никсон прекратил обмен долларов на золото по официальному курсу для иностранных денежных властей. Стоимость металла все сильнее зависела от рынка, и один и тот же вес в разные годы приносил заметно разную выручку. После скачка мировых цен на нефть в 1973–1974 годах экспорт за конвертируемую валюту стал приносить больше. По оценке ЦРУ, в 1974 году выручка от нефти и нефтепродуктов составила около 2,56 млрд долларов, почти вдвое больше, чем годом ранее, при этом физический объем поставок сократился. Энергоносители давали руководству выбор: в удачный год слитки можно было придержать. К концу десятилетия, по оценке Эльсаса, доля энергоносителей в валютной выручке от Запада достигала примерно 60 процентов. Золото оставалось страховкой на случай, когда углеводороды выручали не полностью. Осенью 1975 года президент Джеральд Форд объявил о соглашении: начиная с октября 1976 года СССР обязался ежегодно закупать в США не менее 6 млн тонн пшеницы и кукурузы по рыночным ценам. В феврале 1976 года Брент Скоукрофт направил Форду материалы о последствиях советского неурожая: аналитики ожидали дефицита конвертируемой валюты, прежде всего из-за зерновых закупок. Закупки оборудования тоже требовали валюты. Например, 16 февраля 1976 года с конвейера Камского автомобильного завода сошел первый КамАЗ-5320. По оценкам ЦРУ, за 1976 год:

• импорт машин потребовал примерно 5,1 млрд долларов;
• зерно — еще около 2,6 млрд;
• продажи советского золота принесли около 1,4 млрд.

Совокупная золотая выручка не покрывала даже стоимость оборудования, остальное оплачивалось за счет других экспортных доходов и кредитов. Поэтому станок стоял в цехе, а расчеты за него тянулись годами.

Чем закончилась история восьмидесяти тонн

В 1976 году Юрий Карнаух вернулся в Цюрих уже председателем «Восход Хандельсбанка», после нескольких лет работы в Москве. По воспоминаниям, приведенным Софи Ламброшини, вскоре после приезда он отправил знакомому банкиру короткое сообщение: «Золото, я вернулся!» Раньше Цюрих был для него городом, где торгуются о цене, теперь ему предстояло руководить учреждением, которое продавало и покупало металл, следило за котировками и участвовало в международных расчетах. Кредит под залог восьмидесяти тонн так и не состоялся, а вместо него Москва выбрала покупку металла. Сколько купили тогда, из доступного описания не следует. Слиток из Мурунтау весом 11 килограммов 820 граммов в Цюрих не поехал, но за фразой «Золото, я вернулся!» стояли тысячи таких слитков, взвешенных, опробованных и отлитых на заводе, где первый взрыв прогремел в пустыне в 1967 году. Советская золотая выручка 1970-х обеспечивала гибкость внешних расчетов: она покрывала часть импорта, давала время для нефтяных и зерновых контрактов и оставалась резервом, когда других источников валюты не хватало.

Материал является частью серии «Цена разрядки: как СССР торговал с противником».

По материалам: Военное обозрение