Путин обсудил с Кожемяко создание трассы Владивосток — Хабаровск
Центробанк в очередной раз ужесточил денежно-кредитную политику, подняв ключевую ставку до 21% годовых. Это максимальный уровень за всю историю современной России, включая кризисные 2014 и 2022 годы. Решение ожидаемое, но оттого не менее болезненное для экономики: сигнал регулятора предельно прозрачен — инфляция не просто не сбавляет темпы, но и продолжает ускоряться, игнорируя предыдущие раунды повышения.
В своем пресс-релизе ЦБ фактически признал, что перегретый внутренний спрос продолжает давить на цены, а бюджетные расходы и сложности с трансграничными расчетами лишь подливают масла в огонь. Прогноз по инфляции на конец года вновь пересмотрен вверх — теперь он составляет 8–8,5%, что заметно выше даже пессимистичных оценок начала осени. Регулятор прямо указывает: для возвращения ценовой стабильности потребуется более продолжительный период жесткой политики, чем казалось ранее. По сути, это означает, что высокие ставки по кредитам и депозитам останутся с нами как минимум до середины следующего года.
Рынок уже отреагировал соответственно: доходности ОФЗ обновили многолетние максимумы, а вслед за решением ЦБ крупнейшие банки начали пересматривать ставки по вкладам в сторону повышения, стремясь удержать сберегательную активность населения. Впрочем, для заемщиков новость однозначно негативная. Стоимость обслуживания ипотеки и корпоративных кредитов становится запредельной. Рыночные программы жилищного кредитования, которые и так теплились с трудом, теперь фактически замирают: при ставке 21% годовых средняя переплата по ипотеке на 30 лет достигает астрономических сумм, делая покупку квартиры без льготных программ недоступной для подавляющего большинства семей.
Показательно, что решение было принято на фоне свежих данных по бюджету, где расходы вновь превысили плановые показатели. Складывается парадоксальная ситуация: монетарная политика душит спрос, в то время как фискальная продолжает его разгонять. ЦБ, очевидно, осознает это противоречие, но инструментов воздействия на Минфин у него нет. Поэтому единственным доступным рычагом остается ставка, которую приходится закручивать до предела, пытаясь компенсировать бюджетный импульс.
В сложившихся условиях бизнес закладывает в цены не только текущие издержки, но и будущие риски, что создает самоподдерживающуюся спираль инфляционных ожиданий. Разорвать этот круг можно только синхронными действиями правительства и ЦБ, однако пока координации не видно. Экономика балансирует на грани стагнации: производство работает на пределе мощностей, но потребительское кредитование сжимается, а инвестиции в основной капитал становятся нерентабельными без огромной маржи. Судя по риторике регулятора, он готов удерживать ставку на экстремальном уровне сколь угодно долго, даже ценой замедления экономического роста, лишь бы погасить инфляционный пожар. Вопрос лишь в том, выдержит ли такую паузу реальный сектор.
