Россия нарастила экспорт сухарей и гренок

Российские сухари и гренки оказались неожиданно крепким экспортным продуктом. Пока одни сектора экономики лихорадит, рынок хлебобулочных изделий показывает уверенный рост. За первое полугодие 2026-го мы отправили за рубеж около 8,7 тысячи тонн хрустящей продукции. В деньгах это более $25 миллионов. Цифры выглядят внушительно, особенно если учесть, что объем вырос на 9%, а выручка — на все 19%. То есть мы продаем не просто больше, а дороже.

Кто скупает наши гренки

География поставок предсказуема, но от этого не менее показательна. Основной кошелек — страны СНГ. Казахстан потратил на российские сухари свыше $14,7 млн. Это больше половины всей экспортной выручки. Белоруссия взяла товара на $4,6 млн, Киргизия — на $1,3 млн. Замыкают пятерку Таджикистан и Азербайджан с суммами в $737 тыс. и $566 тыс. соответственно. Примечательно, что в этом году мы впервые с 2021-го возобновили поставки в Ливию. Северная Африка вспомнила вкус наших гренок — это хороший знак для диверсификации рынков.

В чем суть и почему это работает

На первый взгляд, экспорт сухарей — это смешно. Ну что такого можно заработать на черством хлебе? На деле это высокомаржинальный продукт с длительным сроком хранения. В отличие от свежего хлеба, который нужно доставить за сутки, сухари могут ехать месяцами. Логистика дешевле, порча минимальна. Плюс культура потребления: в Азии и Африке гренки — это не закуска к пиву, а полноценный ингредиент для салатов и супов. В Ливии, например, традиционно много едят хлебных изделий с оливковым маслом и травами. Российский продукт попадает в этот тренд.

Недавно я заметил, что в супермаркетах Астаны полки с российскими сухарями занимают лучшее место — на уровне глаз. И это не случайно. Наши производители давно перестали выпускать «кирпичи» из остатков батона. Теперь это продукт с добавками: чеснок, паприка, сыр. Упаковка стала ярче, вес — удобнее. Сработала простая формула: адаптировали вкус под местного потребителя и упаковали это в нормальный маркетинг.

Цифры роста и скрытые риски

Рост стоимости на 19% при росте объема на 9% означает, что средняя цена тонны подскочила. Если в прошлом году мы отдавали тонну примерно за $2,5 тыс., то теперь — ближе к $2,9 тыс. Это следствие инфляции издержек, но также и повод для гордости: мы продаем не сырье, а готовый брендированный продукт. Однако есть и тревожный звоночек. Зависимость от Казахстана (56% выручки) — это риск. Если Астана введет пошлины или сама нарастит производство, мы потеряем половину рынка в один день. Экспорт в Ливию — попытка слезть с этой иглы, но пока это капля в море.

Сравните: в 2021 году мы вообще не поставляли сухари в Африку, а сейчас возобновили. Но для полноценного рывка нужно осваивать Китай и страны Персидского залива. Там рынок гренок растет двузначными темпами. Пока российские компании действуют точечно, но потенциал огромен. Вопрос лишь в том, хватит ли у производителей смелости инвестировать в раскрутку за рубежом, а не только в упаковку для внутреннего рынка.

Что делать производителям

Если коротко, то три шага:

• Диверсифицировать географию. Сделать ставку на ОАЭ и Саудовскую Аравию, где растет спрос на снеки.
• Инвестировать в локальную адаптацию. В Казахстане любят острее, в Ливии — с травами. Нельзя продавать один и тот же продукт всем.
• Работать с премиальным сегментом. Гренки ручной работы в жестяных банках стоят в Европе в 5 раз дороже массового продукта. Это маржа, которую мы пока не забираем.

Рынок сухарей — это не шутка, а тихая гавань для экспортеров. Пока все смотрят на нефть и металлы, наши пекари тихо зарабатывают миллионы на хрустящем хлебе. Лично я вижу в этом огромный потенциал: продукт дешевый в производстве, не портится в дороге и имеет понятную культуру потребления. Главное — не почивать на лаврах и не думать, что один Казахстан прокормит всю отрасль. Рынок растет, но конкуренция в этом сегменте усиливается с каждым годом. Кто первый займет нишу в Азии, тот и будет собирать сливки.