Воины эпохи крестовых походов

Военное дело целого тысячелетия. В конце XI века начались крестовые походы на Восток. По сути, это была вынужденная миграция, вызванная перенаселением Европы и нехваткой жизненно важных ресурсов. Причем участие в этих походах, так или иначе, приняли практически все государства средневековой Европы.


И, надо сказать, что продолжительные и кровавые войны с турками-сельджуками, арабами и византийцами стали прекрасной школой для всех европейцев, в них участвовавших. Уже первые столкновения с воинами Востока вызвали у рыцарей Европы немалое удивление. Они увидели перед собой конницу необычайно большой численности, которая расступалась перед каждым их тяжелым ударом, но затем быстро собиралась, чтобы напасть с другой стороны. Луки европейцам были, безусловно, давно известны. Но только с таким градом стрел, выпускаемых всадниками и пехотинцами, они еще не сталкивались. Причем особенно от действия метательного оружия страдали их кони, лишившись которых западные рыцари теряли всю свою военную мощь. Что всадники, что пехотинцы Востока – все они были умелыми бойцами, сражавшимися самым разным оружием, включая арбалеты, более совершенные на Востоке, чем на Западе.



Поток стрел вызвал совершенствование доспехов, в частности шлемов, которые обзавелись лицевой маской, ставшей предтечей полностью закрытого шлема топфхельм («горшечный шлем»). Кольчуга теперь также стала покрывать все тело, что привело к превращению рыцарей в металлические статуи, облаченные в защитную одежду из гибкого металла с ног до головы. В свою очередь, эта повышенная защищенность стала причиной появления… геральдики, необходимой для того, чтобы с помощью особых хорошо заметных и запоминающихся знаков, заметных издали, европейские «рыцари-интернационалисты» могли бы различать друг друга.


Другой инновацией, появившейся хотя и не сразу – тут причиной стала свойственная всем людям инертность мышления, стало заимствование европейцами восточной тактики ведения боя. В частности, уже в 1280 году они сумели создать свои собственные отряды конных лучников, состоявшие из наемников. Европейцы переняли у народов Востока многие виды восточного оружия, в частности, легкое всадническое копье с древком из бамбука и усовершенствованные лук и арбалет. Но самым важным результатом контактов между Западом и Востоком стало развитие более тесной сплоченности в среде рыцарей Европы, нашедших для себя пример для подражания в рыцарских отношениях среди обитателей Востока. Именно там, кстати говоря, и именно у мусульман возникли первые духовно-рыцарские ордена, получила распространение особая воинская атрибутика и те же самые геральдические символы.


На песчаных равнинах Палестины возникли и развились турниры, участвуя в которых французские и немецкие, итальянские и норманнские рыцари не только имитировали борьбу между отрядами, но и сражались в парных поединках друг против друга. Целью таких сражений была отнюдь не тренировка перед настоящими боями, а желание доказать свое превосходство. И хотя хронист Нитхард в 843 году описывал похожие на турнир военные игры в войсках Людовика Немецкого, короля Восточно-франкского королевства (817-876), именно в Палестине они оформились в состязание с утвержденными правилами.


Против многочисленных отрядов легковооруженных восточных всадников, со свойственными им приемами боя, европейцам пришлось применять несвойственную им раньше тактику. Уже в Первом крестовом походе пешему войску пришлось по необходимости расширить круг привычных ему обязанностей вооруженной челяди и активным образом участвовать в боях. Хотя, как и раньше, тяжеловооруженные всадники добивались успеха, атакуя противника сомкнутым строем, при осаде той же Антиохии (1097) рыцари вынуждены были спешиваться, чтобы отразить атаку противника. В Третьем крестовом походе (1189-1192) Ричард I Английский (1157–1199) в битве при Яффе (1192) повторил этот маневр, причем столь же успешным образом. Интересно, что пеший боевой порядок был позаимствован Ричардом из правил афинянина Хабриса. То есть доминирование рыцарской конницы на полях сражений было поставлено под сомнение, тогда как пехота стала рассматриваться как явно недооцененная боевая сила.


Однако общество с господствовавшими в нем феодальными отношениями было попросту не готово к столь радикальным изменениям военной тактики. Тем более что по возвращении в Европу необходимость в ее изменении ощущалась уже не так остро, как на Востоке. Требовалось нечто большее, нежели заморский опыт, для того, чтобы заставить феодалов реорганизовать свои войска и резко изменить саму тактику боя.



Опять-таки было проще улучшать качество защиты конного воина, нежели набирать, кормить и обучать множество незнатных пехотинцев из крестьян и горожан. И действительно, развитие металлообработки и совершенствование орудий труда привели к постепенному утяжелению рыцарского снаряжения и, в частности, появлению полностью закрытого шлема в виде горшка и усиливающих кольчужные доспехи металлических кованых пластин. На восточном театре военных действий такие доспехи совершенно не соответствовали местным климатическим условиям и тактике восточных воинов, хотя тяжеловооруженные воины, правда в меньшем количестве, чем на Западе, имелись и там. Зато в Европе эволюция комплекса всаднического вооружения с возвращения крестоносцев к себе домой пошла теперь по пути постепенного укорачивания кольчуги, уменьшения размеров щита, при одновременном усилении защиты ног, рук и туловища за счет брони из железных пластин. В таких доспехах всадник был уже в достаточной мере защищен от неприятельских ударов. Однако тяжесть их была для их обладателя весьма утомительной, не говоря уже о том, что вывозить на бой одетого в них латника мог далеко не всякий конь, а лишь чрезвычайно сильные и выносливые, специально выведенные животные, цена которых стала сопоставимой со стоимостью доспехов их хозяина.


Но если набирали вес и прочность доспехи, то и с наступательным оружием происходило то же самое: мечи стали тяжелее, копья толще, и одной свободно поднятой рукой им действовать было уже нельзя. Теперь для нанесения удара копье приходилось зажимать под мышкой – прием, получивший название куширования копья. Причем это увеличение веса доспехов продолжалось и в XIII веке, и продолжилось позднее. В итоге Римский поход Генриха VII (1310-1313) стал последним триумфом тяжеловооруженного немецкого рыцарства. Вот только не прошло и двух лет, как в 1315 году в битве при Моргартене превосходно экипированные рыцари Габсбургов пали от рук жалкой толпы швейцарских крестьян! Этот успех морально сильного войска, пусть даже и вооруженного значительно хуже конных латников-феодалов, подействовал на самоуверенных рыцарей Германии и Франции словно удар грома. Столетняя иллюзия всемогущества закованного в броню всадника на коне была развеяна как дым.


Со дня Моргартена началось столетие славы швейцарской пехоты, вот только правильной оценки этого сражения со стороны рыцарства сразу не последовало, как и не уменьшило его высокомерия. Оно не могло, да и не хотело отказаться от своей привилегии сражаться в конном строю, и лишь при случае спешиваясь. Вот только сражаться пешими рыцари не были обучены, и битвы под Лаупеном (1339), под Земпахом (1386) и под Нофельсом (1388) доказали это с полной определенностью. Особенно значительным было сражение под Земпахом, где пехота, состоявшая из швейцарцев, вооруженных мечами, алебардами и топорами, применила глубокое построение и, умело пользуясь местностью, наголову разгромила войско австрийских феодалов.



Самое интересное заключается в том, что крестоносное движение в Европе продолжалось значительно дольше, чем собственно походы европейцев в Палестину с целью освобождения Гроба Господня****. И эта продолжающаяся конфронтация Запада и Востока также продолжала оказывать свое влияние на процесс совершенствования оружия и доспехов по обе стороны от их боевого соприкосновения.

Одним из самых внешне заметных изменений в защитном снаряжении европейцев стал шлем, который из горшковидного превратился в шлем — бацинет с вытянутым вперед забралом, за которое он получил забавное название «собачья морда». Кольчугу, висевшую на человеке мешком, заменила более облегающая и соответствующая форме тела. Всадники стали, несомненно, подвижнее, но их количество в войсках значительно уменьшилось, в то время как численность пехоты непрерывно росла. Пешие воины также получили новые шлемы, в частности «железную шляпу» и шлем салад. Последние, впрочем, стали также шлемами конницы, поскольку были удобнее полностью закрытых шлемов. Арбалетов и луков на вооружении пехотинцев стало значительно больше. А уже около 1330 года в армиях появились и первые стрелки из огнестрельного оружия, пока еще крайне примитивного.




К концу XIV века рыцарство окончательно пало жертвой такого социального слоя, как бюргерство, то есть нарождающейся буржуазии. Государственная мудрость заставляла правителей все больше защищать этих людей, дающих государству деньги, хотя и не по велению души, а по суровой необходимости. Принципы рыцарства были столь глубоко почитаемы, что на них никто не покушался. Вот только они все больше и больше вступали в противоречия с реалиями войны. Так, кодекс рыцарской чести требовал исключения коварства, то есть никакой атаки ночью или «из-за угла». Однако эти положения постоянно нарушались, поскольку никак не вязались с военным искусством. Следовало отказаться от применения чистой силы в сочетании с героизмом и перестать восхищаться этим, хотя сделать это было нелегко, так как означало пойти против освященных веками памяти героических предков.

Вот только процесс «демократизации» войска было уже не остановить. Она была видна в повсеместно развивающейся технике, все заметнее влиявшей на средства нападения и защиты. Совершенствование орудий труда позволило с большей эффективностью использовать природные ресурсы, и прежде всего увеличить выработку железа. Доспехи не слишком высокого качества начали делать методом поточного производства, что позволило обеспечить ими значительные массы пехоты.

Но особое значение в развитии военного дела приобрел, конечно, порох. Где и когда он впервые появился и кем был открыт, не суть важно. Гораздо важнее знать, когда он нашел себе широкое применение. Причем вполне возможно, что сначала порох стал использоваться в качестве зажигательного средства и только потом его начали применять в качестве взрывчатого вещества для метания железных и каменных снарядов. Так, есть сведения о применении пороха маврами при защите Аликанте в 1331 году и под Альхесирасом в 1332 году. А первым сражением, в котором европейские войска использовали артиллерию, была битва под Креси (1346), где англичане поставили перед своими войсками шесть пушек.



Использовался порох и для стрельбы как из маленьких ручниц, так и тяжелых пушек, которые можно было доставить на нужное место лишь с помощью не одного десятка лошадей. Первые полевые орудия заряжались с казенной части, с помощью специальной зарядной каморы, и почему распространение получил именно такой сложный в технологическом отношении способ, неизвестно. В XIV века и на Востоке, и на Западе главной проблемой было повышение эффективности пороховой смеси. Когда она была решена, появились настоящие пушки-монстры, образцы которых сохранились до наших дней.


Легкие полевые орудия в полевых сражениях широко применяли гуситы в том же 1420 году, а в 1470 году – бургундцы. С этого времени артиллерия встала в один ряд с конницей и пехотой, причем этот род войск комплектовался исключительно из горожан, что еще больше повысило их значимость в военном деле. В армиях они не имели никакой национальной окраски. Напротив, власть имущие охотно использовали оружейных мастеров иностранцев и не жалели денег, чтобы их нанять. Так, в Турции артиллеристами служили итальянцы, греки и венгры, а в бургундских землях – итальянцы и немцы. Примерно с 1430 года стволы орудий начали отливать, и таким образом литейщики тоже стали оружейными мастерами, и это положение вещей сохранялось вплоть до конца XVII века.


Довольно долгое время ручное огнестрельное оружие оказывало не столько собственно боевое, сколько психологическое воздействие на врага, поэтому и распространялось в пехоте очень медленно. Лишь с 1370 года появились первые его образцы на сошках, служившие скорее для бросания снарядов по навесной траектории, нежели для прямого выстрела. Однако в XV веке пехота вооружилась уже более легким оружием, которое при стрельбе держали, зажав его под мышкой*****. Около 1480 года появились ружейные ложи и первые S-образные фитильные замки. Однако большая часть пехотинцев даже тогда вооружалась преимущественно луками и арбалетами.

* Всего можно насчитать несколько десятков различных походов, проводившихся под лозунгами крестоносного движения, то есть в форме войны за веру.
** Мифическое существо, напоминающее европейского дракона, но только с одной парой лап, часто изображалась со змеиным хвостом.
*** Наколенник в доспехах.
**** Если считать крестовыми все походы и вооруженные паломничества, объявлявшимися таковыми, то всего их наберется несколько десятков, причем направлялись крестоносцы не только в Палестину, но и в разные другие места.
***** Несмотря на то, что такое оружие было до чрезвычайности примитивным, количество стрелков из него было невелико. Так, в 1388 году город Аугсбург мог выставить всего 38 таких стрелков, а город Нюрнберг – 48.