«Похоже на научную фантастику»: российский учёный — о теории обратимости смерти

Американский исследователь Сэм Парниа вновь всколыхнул общественность заявлением о том, что смерть — это обратимое состояние. Однако российские эксперты в области медицины и молекулярной биологии призывают не обольщаться: современная наука пока не готова к воскрешению, а все громкие обещания разбиваются о физиологию человеческого мозга. Кандидат медицинских наук Андрей Скальный в беседе с редакцией объяснил, почему оживление замороженных людей остается уделом фантастики и какие реальные барьеры стоят на пути у реаниматологов.

Главный барьер: уязвимость нейронных связей

Ключевая проблема, по словам эксперта, кроется в разнице скоростей распада тканей. Если кости могут сохраняться сутками, то головной мозг критически зависим от кислорода. Без поступления кислорода в клетки начинается лавинообразное разрушение нейронов и связей между ними. Особенно страдает кора — самая важная для мышления область, расположенная дальше всего от питающих артерий. Именно поэтому у реаниматологов есть буквально минуты, чтобы вернуть пациента из состояния клинической смерти, после чего наступают необратимые изменения.

Криоконсервация: почему «разморозка» не работает

Идея оживления умерших обычно связана с криоконсервацией. Однако, если отдельные клетки (например, эмбрионы для ЭКО) переносят заморозку, то для целого организма это губительно. Межклеточная жидкость при заморозке меняет объем, повреждая структуру тканей. Даже сторонники крионики признают: размораживать тело придется месяцами, и нет гарантии сохранности мозга. Пока в мире не зафиксировано ни одного случая успешного оживления размороженного млекопитающего.

Эксперимент со свиньей: прорыв или имитация?

В качестве доказательства Парниа ссылается на опыт ученых из Йеля, которые в 2019 году восстановили кровоснабжение мозга свиньи спустя четыре часа после смерти. Однако, как подчеркивает Скальный, электрическая активность нейронов (то есть сознание) так и не возобновилась. По сути, это удалось предотвратить биологическую смерть органа, но не клиническую. Такое «вегетативное» состояние — привычная, хоть и тяжелая реальность для врачей, работающих с пациентами после инсультов или травм.

Миф об анабиозе: почему мы не лягушки

Часто сторонники оживления приводят в пример земноводных, которые впадают в спячку и «оживают» после оттаивания. Однако это не смерть, а анабиоз — особое физиологическое состояние, при котором структура тканей не разрушается. Человек, в отличие от лягушки, не способен на такой режим без необратимого повреждения мозга.

Дискуссии о воскрешении часто подогреваются страхом перед неизлечимыми болезнями (онкология, болезнь Альцгеймера). Люди надеются «переждать» болезнь в заморозке, чтобы наука будущего их вылечила. Но даже если технологии криоконсервации когда-нибудь позволят сохранить тело, неизвестно, как заморозка скажется на уже пораженных органах. Более реалистичной, хоть и фантастической, выглядит идея трансгуманистов о переносе сознания (коннектома) на небиологический носитель.

Стоит помнить, что современная медицина уже подарила человечеству дополнительные десятилетия жизни. Средняя продолжительность жизни сегодня вдвое превышает ту, что была у наших предков. И пока наука не научилась чинить клетки на молекулярном уровне с помощью нанороботов, именно бережное отношение к собственному мозгу и телу остается единственной гарантией долгой и осознанной жизни.