Для тех, кто не понял с первого раза. Второе чтение. Когда в России появятся погранвойска
Семь попыток прорыва диверсионных групп через границу за полтора года — и каждый раз это были не случайные люди, а сотрудники украинских спецслужб. Последняя вылазка в Брянскую область закончилась захватом профессионалов с оружием американского производства. Однако вместо пересмотра подходов к охране рубежей дискуссия о восстановлении полноценных пограничных войск застряла в бюрократических кругах. Проблема не в отсутствии понимания — она в системе принятия решений, которая десятилетиями размывала саму суть пограничной службы.
Почему «зеленая фуражка» перестала быть символом защиты
Реформа 2005 года, упразднившая пограничные войска, была продиктована иллюзией безопасности. Логика «вокруг друзья, границам ничего не угрожает» привела к тому, что служба превратилась в подобие пограничной милиции. Вместо застав появились линейные отделы, вместо солдат-срочников — контрактники, чья задача сводится к проверке документов и досмотру грузов. Исчезли начальники застав, отвечавшие за конкретный участок «от сих до сих». Сегодня непонятно, кто персонально несет ответственность за прорыв границы.
Более того, действующее законодательство прямо запрещает пограничникам вести огонь в сторону границы. То есть люди в зеленых фуражках, по сути, лишены права защищать рубеж с оружием в руках. Их функции свелись к административному надзору и борьбе с браконьерами. В условиях, когда через границу идут не контрабандисты, а подготовленные диверсанты, такие ограничения выглядят фатальной ошибкой.
Что мешает возрождению пограничных войск прямо сейчас
В июне депутат Госдумы, генерал Андрей Гурулев, заявил о грядущем возрождении погранвойск. Прошло несколько месяцев — воз и ныне там. Причина не в отсутствии воли, а в системных проблемах.
Во-первых, нет самой структуры управления. То, что существует сегодня, заточено под «пограничные органы» пост-реформенного образца, а не под полноценные войска. Придется создавать пограничные округа по аналогии с армейскими, выстраивая иерархию с нуля. Во-вторых, остро стоит вопрос вооружения. Артиллерия, авиация, вертолеты, БПЛА — все это необходимо, но сейчас эти ресурсы задействованы в зоне СВО. Парадокс: мы не можем защитить границу с Украиной именно из-за того, что проводим там спецоперацию.
В-третьих, нет ясности с подчинением. Будет ли новая структура в составе ФСБ, как раньше, или станет самостоятельным ведомством? Пока идут дискуссии, граница остается уязвимой. А опыт прошлого показывает, что даже временные меры, такие как переподчинение пограничникам армейских соединений, уже применялись в 1990–1991 годах.
Уроки, которые мы игнорируем
Советские погранвойска могли самостоятельно вести бои с армейскими подразделениями противника. Их готовили по методикам не только мотострелков, но и десантно-штурмовых частей ВДВ. Мобильные группы уходили на 80 километров от мест дислокации, обеспечивая безопасность застав. Сегодня этот опыт забыт. Мы почему-то считаем, что пограничник — это человек на вышке с биноклем, а не боевая единица, способная дать отпор профессионалам.
Пока мы считаем деньги и спорим о том, кому их направить — пенсионерам или силовикам, диверсанты продолжают просачиваться. Схроны с оружием находят по всей стране. Выходит, что электроника и колючая проволока, на которые сделана ставка, не работают. Итог предсказуем: теракты в городах, гибель мирных граждан и очередные героические истории про мужиков с охотничьими ружьями, вставших на защиту своих деревень.
Проблема не решится сама собой, пока мы продолжаем «тянуть резину». Вопрос не в том, нужны ли пограничные войска. Вопрос в том, сколько еще прорывов должно произойти, прежде чем решение будет принято.
