Как украинские националисты начали воевать с Россией
Создание украинской армии в 1917 году стало не результатом народного стремления к независимости, а следствием целенаправленной политики разложения русской армии и тактических расчетов высшего командования. Ключевую роль в этом процессе сыграли не украинские националисты, а русские генералы, пытавшиеся спасти фронт от полного коллапса.
Легион как инструмент внешнего влияния
Идея украинских национальных военных формирований родилась не в Киеве, а в Вене. С началом Первой мировой войны австро-венгерские власти, опираясь на галицких украинофилов, сформировали Легион сечевых стрельцов (УСС). Эта часть, шефство над которой взял эрцгерцог Вильгельм Габсбург, рассматривалась как будущее ядро марионеточного государства под протекторатом Габсбургов. Однако боевой путь легиона оказался недолгим и неудачным: после нескольких тяжелых поражений от русских войск к 1917 году он практически перестал существовать.
От пленных к дивизиям
Параллельно австрийские и германские спецслужбы вели активную работу в лагерях для военнопленных, где содержались уроженцы Малороссии. Через сеть школ и курсов истории им навязывалась украинская идентичность. Из таких пленных были сформированы три пехотные дивизии, которые позже составили костяк армии гетмана Скоропадского.
Центральная рада: власть без мандата
После Февральской революции в Киеве самочинно возникла Украинская центральная рада (УЦР) во главе с Михаилом Грушевским. Её первый состав никто не избирал, а система представительства основывалась на простом принципе: создай партию — и её лидеры автоматически попадают в Раду. К лету 1917 года в УЦР входили представители 15 партий, а сама идея «украинства» была настолько размыта, что даже на военных съездах делегаты путались, кто они — украинцы или малороссы.
Армия как основа «незалежности»
Украинские политики быстро осознали, что реальная сила кроется в контроле над войсками. Лозунг «украинизации армии» стал инструментом легализации массового дезертирства. Солдаты, желавшие любой ценой уйти с фронта, массово записывались в «украинские» части. Ярким примером стал полк имени Богдана Хмельницкого, сформированный в Киеве из дезертиров. Эта вооруженная вольница, не несшая службы и занятая митингами, пользовалась покровительством Рады.
Роковая роль русского командования
Парадоксально, но масштабную украинизацию армии санкционировало верховное командование России. Генералы Алексей Брусилов, а затем Лавр Корнилов видели в создании национальных частей последний шанс восстановить дисциплину и боеспособность на разваливающемся фронте. Корнилов, ставший Верховным главнокомандующим в июле 1917 года, считал, что солдаты, защищающие свою родную землю, будут сражаться лучше. По его инициативе началась украинизация целых корпусов, включая 34-й корпус под командованием Павла Скоропадского, который вскоре превратился в главную военную опору УЦР.
Таким образом, первые украинские воинские формирования появились как проект австро-венгерских спецслужб, а затем были непреднамеренно взращены русским генералитетом в попытке спасти армию от разложения. Этот процесс привел к тому, что к моменту начала Гражданской войны на территории Малороссии уже существовали многочисленные национальные части, которые вскоре вступили в ожесточенное противостояние друг с другом и с белыми армиями, углубив хаос и раскол.
События 1917 года заложили модель, которая будет повторяться на протяжении всего XX века: украинская государственность и её армия формировались не столько внутренней волей, сколько как побочный продукт геополитической борьбы и кризисов соседних империй. Решение Корнилова, продиктованное сиюминутной тактической необходимостью, имело далеко идущие стратегические последствия, создав вооруженную силу, которая стала одним из ключевых факторов в последующей братоубийственной войне.
