Лента новостей

19:31
Александр Роджерс: Как нам построить государство без «лишних» людей
19:30
У «богатых» свои причуды: стало известно, сколько Украина потратила на суды с РФ
19:30
Оливер Стоун: «Соединенные Штаты объявили Путина врагом»
19:29
Успеть запрыгнуть в последний вагон: в США ищут каналы финансирования Украины
19:28
ФПИ о боевых роботах России: восстание машин откладывается
19:27
На вооружение ЗВО поступило 140 новейших БТР-82А
19:26
Полный шлях или как Литва белорусскую оппозицию приручила
19:25
Нафтогаз против Газпрома: «час икс» приближается
19:19
Украина возвела дамбу для блокирования подачи воды в Крым
19:17
Путин поздравил российских пожарных с профессиональным праздником
19:17
Аваков готовит своих псов к противостоянию с россиянами на «Евровидении»
19:16
В Белоруссии нашли месторождение нефти
19:14
La Stampa: раскрыта контрабанда тысяч боевиков ИГ в Италию
19:13
Юг Украины просыпается
19:12
Шоколадный диктатор? Порошенко нашёл способ сохранить власть навсегда
19:05
О том, как США оставят Украину за бортом
19:05
Почему Freedom House загнал Россию в «молчаливый подвал»
18:35
Президенты США, которые все никак не могут повзрослеть
13:19
Тёмная триада. Александр Роджерс
13:18
На Евровидение продали около двух тысяч билетов на непригодные места
13:15
DM: британский самолёт-шпион у границ России «попался» на мобильное приложение
13:13
Меркель спустя два года вновь посетит Россию для переговоров с Путиным
13:12
В Херсоне к 9 мая будут чествовать гитлеровских нацистов
12:52
Тернистый путь к СУ-122
12:37
«Во устрашение всем остальным»
12:15
Спасибо, новая налоговая реформа: уровень бедности в Латвии стремительно растет
12:14
На МВМС-2017 покажут, на что способен русский скоростной катер 12М
12:12
Дно пройдено! Новые «высоты» падения украинских силовиков
12:11
Польша получила от Украины всё, что хотела, а теперь пора нагнуть её за УПА
12:10
Футбольный чемпионат мира 2018 в России – «лучшее решение» в истории ФИФА!
12:08
Эксперты объявили новую ракету Украины летающим позором
12:08
С пилона в в Минюст Украины: Справится ли с люстрациями 28-летняя стриптизёрша?
12:03
Открытое обращение Игоря Стрелкова к Виктору Януковичу
11:53
Руслан Коцаба: Украинская цивилизация – немножко свинопасная
11:51
Кличко проиграл Джошуа после нокдауна
11:50
Полиция Харькова пообещала забирать в участок всех за георгиевские ленты
11:49
Контуженные АТОшники напали на водителя за слова о ненужной войне
11:46
Юго-Восток Украины начинает просыпаться
11:46
«Ходорковский поступает не по понятиям»
11:43
ВСУ намерены «уделать» российский «Искандер-М»
11:39
Евросоюз «пилит» английские фунты стерлингов
11:37
В немецкой прессе рассказали о двойных стандартах Брюсселя
11:35
Железная дорога в обход Украины будет построена к 1 августа
11:34
В России прошли общегородские субботники
11:33
Ле Пен и Дюпон-Эньян объявили о создании предвыборной коалиции
Все новости

Архив публикаций

«    Май 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031 
» » Владимир Орлов: «Я знал один Афганистан, а попал в другой»

Владимир Орлов: «Я знал один Афганистан, а попал в другой»

Владимир Орлов: «Я знал один Афганистан, а попал в другой»«Мы старались мирно и по-честному с ними договариваться, чтобы они сложили оружие. Вот так мы воевали», — вспоминает военный переводчик Владимир Орлов службу в Афганистане. Он строго разделяет афганский народ на мирных жителей и бандитов. Афганцы — мирное население, душманы — воюющие бандформирования. О работе с населением, «дружественных бандах», военных буднях и увлечении всей жизни он рассказал нам.

 

Другой Афганистан


В эти дни ровно 30 лет назад я приехал в Афганистан, в сороковую действующую армию. Сразу после окончания  Военно-политической академии им. Ленина (ЗР: переименована в Военный университет министерства обороны РФ). До этого у меня был Военный институт иностранных языков, восточный факультет, а еще ранее — Калининское суворовское училище. И вот меня отправили в Афганистан.


Первый раз я был там в  70-х, во время обучения в Военном институте иностранных языков. После четвертого курса нас отправляли в Афганистан на годовую практику. В те годы там правил король Мухаммед  Захир-шах, и отношения с Советским Союзом были ну просто великолепные. Мы тогда работали переводчиками наших военных советников.

И когда я приехал во второй раз, это был уже совершенно другой Афганистан. Афганистан, который уже пять лет в войне.

Разрушения, выжженные кишлаки. И люди погибают, и население гибнет — это было для меня ударом психологическим. Я знал один Афганистан, а попал в другой.


Тем не менее, я влился в коллектив. Я был подполковником, работал я в политотделе  40-й армии.  Где-то на  третий-четвертый день меня заставили переодеться в гражданское и на переговоры с Бабраком Кармалем отправили (ЗР: в 1979–1986 годах председатель Революционного Совета (глава государства) Народной Республики Афганистан). Член Военного совета говорит: «Ты едешь со мной!». Я говорю, что, мол, только приехал, а он мне: «Все, переодевайся, и со мной». Мы попали на съезд старейшин Лойя Джирга, Бабрак Кармаль выступал там с пламенными речами, с планами на будущее, как будут строить социализм в Афганистане, естественно, потом переговоры, разговоры — а я перевожу. Генерал остался доволен, и сказал: «Ну, все, теперь ты будешь все время ездить со мной». Так я проработал 3–4 месяца.

 

Владимир Орлов: «Я знал один Афганистан, а попал в другой»

 

Население и «дружественные банды»


Когда проводится  какая-то операция, от Штаба выделяются офицеры — разведчики, политработники, пропагандисты и другие — человек 15–20. Они образуют группу боевого управления. В ее состав меня включили и больше из него уже не исключали.

Я был в отделе, который занимался работой с населением и бандформированиями. За два года я практически весь Афганистан изъездил на БТРе с агитотрядами.

Мы ездили в кишлаки, устанавливали связи с населением, оказывали ему помощь. Муку, рис раздавали, школьные принадлежности, галоши там, для стариков. Медицинскую помощь оказывали — медсестер из госпиталей приглашали.

Фильмы показывали, как люди живут в Советском Союзе, как у нас учатся афганцы. Это всегда вызывало оживление в кишлаках. В общем, принимало нас население, в основном, очень приветливо.

Что касается работы с бандформированиями, наша задача была — уговаривать душманов, чтобы они сложили оружие, перешли на сторону народной власти, пришли к замирению и прекратили эту кровопролитную, никому не нужную войну.

Через громкую связь — репродукторы у нас были, мощная громкоговорящая установка, она на  полтора-два километра разносилась — мы обращались к населению, к воюющим бандам. И это было очень напряженно.


Некоторые банды соглашались сложить оружие. Выходили на переговоры, лично встречались. Говорили, вы нас не трогайте, мы уйдем. Ну, ухОдите — уходИте! Только не надо воевать, мирное население подставлять, советские войска обстреливать. Вот так мы воевали. То есть не было такого поголовного окружения, расстрелов там, и прочее. Мы старались мирно,  по-честному с ними договариваться.

Было даже такое выражение «договорная банда», или «дружественная банда». Это, конечно, смешно звучит, но тем не менее.

Были и страшные случаи. Один мой хороший знакомый, советник Александр Мельников поехал в Шинданд на церемонию сложения оружия  какой-то банды. Приехал, а там другие банды, которые были против этого, устроили бойню. Из засады практически в упор расстреляли всех, кто собирался сложить оружие. Тогда и советник с переводчиком погибли. То есть это далеко не безопасно и красиво, как кажется.


Старейшины


Душманы приходили в деревни, запускали оттуда реактивные снаряды в нашу сторону. Нас обстреливали, мы отвечали — гибло население, гибли и эти душманы.


Однажды ночью мне пришлось сломя голову лететь в один из кишлаков, который попал под такой обстрел. Там нас такая толпа встречала недобрая. Погибшие были.


Я пригласил стариков, старейшин, этого кишлака. Мы уединились на холме, сели, и я с ними  где-то часа два разговаривал.

 

Разговаривал очень откровенно, очень честно, что мы пришли к вам не убивать, не завоевывать — мы вам помогаем.


Нас пригласило правительство — мы пришли, оказываем вам помощь, чтобы вам соседние страны не поставляли оружие, чтобы американцы не вмешивались, чтобы вы жили, как раньше, при короле  Захир-шахе. Душманы, которые в нас стреляют, они, в первую очередь, подставляют вас.

 

Зная, что русские ответят, вызывают огонь на население — естественно, потери. Но  мы-то в этом не виноваты, виноваты они.


Отвечают — да, да, да, да.


Через  час-полтора  где-то принесли чай, лепешки, виноград вяленый — все это в пыли, в грязи. Но не откажешься же, и чай пьешь, и хлеб отламываешь, и виноград ешь. В общем, мы расстались с ними очень хорошо. Я пообещал, что командование заставы, которая подверглась обстрелу и ответила на него, компенсирует гуманитарной помощью потери. Они обрадовались. Я говорю — составьте список. В первую очередь, конечно, себя не забудьте (смеется). В итоге все сделали, все привезли — бензин, дизель, рис, муку, сахар.

В одной из поездок я к ним заехал. Встретили очень радушно, говорят: «Приезжайте снова». У меня и смех, и слезы. Думаю, нет уж!  Приезжали-то мы в первый раз не по хорошему поводу.

 

Владимир Орлов: «Я знал один Афганистан, а попал в другой»

 

Командир Раевский


У меня был очень хороший друг, командир гардезской  десантно-штурмовойбригады, Виктор Раевский. Он только в Афганистан приехал принять бригаду, а я уже год там. Остановился он в Кабуле. Жить негде, в гостинице не нашлось места.


Я ему — давай ко мне. Потом за то, что я его гостеприимно принял, он меня отблагодарить решил. Говорит: «Володь, заезжай, у нас пельмени повар приготовил». Я как раз на БТРе выезжаю  куда-то там по своим делам агитационным, и на обратном пути — к нему. Только мы садимся, и тут — обстрел! Куда бежать: палатка и стол, и пельмени. Выбежали, за колесо машины спрятались. Обстрел прекратился, он мне: «Ну что, продолжим?». Я ему: «Знаешь, аппетит  что-то пропал».


Второй раз — он уже сменил место дислокации — на борщ украинский позвал. Только мы сели — опять обстрел. Закончили стрелять, он мне: «Продолжим?». Я говорю — нет аппетита.

Третий раз зовет, говорит, укрытие есть, все нормально будет. Что ты думаешь? И в третий раз тоже попали под обстрел. Я ему: «Спасибо большое, я чувствую, ты меня опять пригласишь, но я, наверное, не смогу».

Баграмский перекресток


Баграм. Там оживленная трасса  Хайратон-Саланг-Кабул проходит. Наши носились там, конечно, со страшной силой. И афганцы на наших «газелях» — таких автобусах-маршрутках.


Мы едем в один кишлак, откуда постоянно обстреливали часть нашу. Прежде чем им отвечать, надо было предупредить. Выезжаем на трассу, смотрю — дорога перекрыта,  где-то, наверное, человек 200 афганцев стоят. В чем дело?


Со мной было 4–5 солдат. Другие военные стоят, смотрят,  проехать-то нельзя. Я выхожу, смотрю — в кювете раздавленная маршрутка. А афганцы все в один голос орут-кричат: «Убийцы!».

Иду к ним. Солдатам говорю: «спину прикройте». В  толпе-то что угодно могло произойти. Ножом тыркнут в бок — и все, пока корчишься, все разбегутся. Как ледокол пробираюсь в центр толпы.

Говорю, у меня большая просьба — стариков ко мне, старейшин. Вышло человек семь. Выясняю, в чем дело: автобус подъехал к остановке, высадил людей, и, не глядя, выехал на середину дороги. В это время мчались наши БТРы. Скорость большая, и водитель этой «газели» не успел отреагировать. Шандарахнуло — газель в кювет слетела, людей покалечило там. А наши помчались дальше. Думаю, вот позор! Что делать? Людей раненых в госпиталь повезли в Баграм.


Говорю, дайте мне  двух-трех стариков, я с ними поеду в дорожную полицию. Там прихожу к начальнику, рассказываю ситуацию. Назад возвращаемся вместе — я, старики и полковник из полиции. Он в госпиталь поехал у водителя узнать что и как, протокол составить. А дальше — моя работа. Говорю: «Кто пострадал? Мы окажем помощь».


Составили мне список — человек 30–40. В машине, конечно, вряд ли было столько человек, ну, они записали столько. Говорю, все по списку получат компенсацию. Дизелем, мукой, сахаром…

Жужжание такое очаговое началось, мол, жалко, что нас там не было, а то бы мы тоже получили.

Спустить этот инцидент на тормозах было нельзя. Это грозило тем, что афганцы какой-нибудь фугас установили бы, обстреливали бы дорогу и прочее, прочее, прочее.

Не дай Бог этот баграмский перекресток блокировать — это вообще все встанет: техника, трубопровод (по нему в Кабул из Советского Союза бензин и дизель гнали).

А так — мне удалось договориться, мы мирно и без жертв все решили.


Дружеские шаржи


Незадолго до отъезда в Афганистан мне подарили несколько фотографий рисунков Херлуфа Бидструпа, датского художника. Эти рисунки вызывают смех, улыбку, оптимизм. И поскольку я жил в скромном холостяцком модуле, я взял и повесил на стену эти рисунки. И каждый раз, возвращаясь, смотрел на них и радовался.

А на работе — не все же время планы составлять, операции — ручка есть, карандаш есть, взял и сделал рисунок.

К счастью, нашелся человек, который начал собирать мои рисунки. Он целую кучу их насобирал. А рисовать я стал по каждому поводу.

 

Рисунок Владимира Орлова

 

Приезжал один полковник. Он из штаба не выходил, там постоянно работал — во дворце Амина. Говорит: «Меня обстреляли!». Я говорю: «Как? Тебя обстреляли?». Это же зона прикрытия, все охраняется. Он мне: «Вот пуля в окно попала». Я смотрю — да, действительно,  какая-то шальная пуля в окошко попала. Он говорит: «Видишь, меня подстрелить хотели».

У меня сразу родился шарж, что он сидит, пишет очередное донесение, документ, а его обстреливают с расстояния 10 километров  какие-то снайперы.

Был полковник один интересный, который курил, не прекращая. Я говорю: вы так много курите, вы повредите свое здоровье. Мало того, что в Афганистане находитесь, так еще и курите. Он мне: «Да, вот жена мне тоже говорит». Я нарисовал картинку такую: сидит он в стакане, полном окурков, и курит. Он этот рисунок отправил жене с письмом. Жена ему отвечает: « Наконец-то нашелся человек, который, может быть, заставит тебя бросить курить». Через несколько месяцев полковник бросил курить.


На меня никогда не обижались за эти шаржи. Они у меня не обидные, а юмористические. В них всегда есть  что-то смешное,  что-то поучительное. А Бидструп для меня как учитель, образец того, как надо рисовать, преподносить материал. Я, конечно, не претендую на звание  супер-пупер художника.

 

Рисунок Владимира Орлова

 

Эти рисунки помогали мне переносить службу, они стали моей жизнью. За два года в Афганистане у меня набралось пару альбомов шаржей. Я до сих пор рисую.

 





Опубликовано: legioner     Источник

Похожие публикации


Добавьте комментарий

Новости партнеров


Loading...

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Наверх