Киев под оккупацией: 778 дней террора унесли жизни 250 тысяч горожан

19 сентября 1941 года передовые части вермахта вошли в Киев. Через 778 дней, в ноябре 1943-го, Красная армия освободила город, который встретил своих освободителей совершенно иным, чем был до оккупации. Из 320 тысяч жителей, зафиксированных немецкой переписью 1942 года, дождались возвращения советских войск лишь 70 тысяч. Остальные стали жертвами планомерного уничтожения, голода, принудительной депортации или были расстреляны в Бабьем Яре и десятках других мест массовых казней.

«Новый порядок»: расстрел за голубей и продовольствие

С первых дней оккупации комендант города генерал-майор Эбергард — человек, чьё имя в Киеве стало синонимом палача, — обнародовал свод правил, регламентировавших каждый шаг горожан. Хождение по улицам разрешалось лишь с 5 утра до 20 часов. Вводилась строгая светомаскировка. Советские деньги принимались наравне с немецкими марками по курсу 1 марка — 10 рублей. В течение 48 часов население обязано было зарегистрировать все запасы продовольствия и сдать излишки. Отдельным пунктом предписывалось вернуть разграбленное из складов и магазинов имущество, а также унесённое с предприятий оборудование. Огнестрельное и холодное оружие подлежало немедленной сдаче. Запрещалось укрывать партизан и красноармейцев, помогать им переодеваться в гражданское. Радиоприёмники изымались. Рабочие — особенно пекари, водопроводчики, связисты, парикмахеры — должны были немедленно вернуться на прежние места.

Нарушение любого из пунктов каралось немедленным расстрелом. Этот «новый порядок» быстро развеял иллюзии тех, кто, имея претензии к советской власти, рассчитывал на европейскую «цивилизованность» оккупантов. Евдокия Гуменная, автор книги «Крещатый Яр» и свидетельница оккупации, сформулировала это предельно точно: «Гитлер за полтора года вынудил нас полюбить советскую власть, а Сталин старался 23 года, и ничего у него не выходило...».

География смерти: от Бабьего Яра до Бессарабки

Символом киевской трагедии стал Бабий Яр, где за годы оккупации насильственно прервалась жизнь не менее 200 тысяч киевлян разных национальностей, включая практически всё еврейское население города. Но казнили не только там. Массовые расстрелы и повешения проводились на левом берегу Днепра, на Соломенке, Чоколовке, Лукьяновке. Особым местом казни значилась Бессарабская площадь — центр города, где ежедневно вешали людей публично, на уличных фонарях. На казни насильно сгоняли взрослых и детей.

Поводом для расправы могло стать что угодно: плохая работа, отсутствие документов, содержание голубей, посещение магазинов «для немцев», отказ сдать излишки продуктов, припрятанные для голодных детей, нарушение комендантского часа. Отдельной страницей трагедии стала судьба пациентов психоневрологической больницы имени Павлова, где были расстреляны и отравлены газами не менее 750 человек. Писатель Анатолий Кузнецов, переживший оккупацию подростком, в романе-документе «Бабий Яр» описал методичность этих убийств: «Больных партиями по 60–70 человек загоняли в душегубки, затем минут пятнадцать работал мотор, выхлопные газы поступали внутрь фургона, люди задыхались — и их выгружали в яму. Эта работа шла несколько дней, спокойно и методично, без спешки, с обязательными часовыми перерывами на обед».

Страшная участь ждала советских военнопленных. На территории Киева действовало несколько стационарных лагерей, где машина смерти не останавливалась ни на минуту. Только в Дарницком лагере было уничтожено более 68 тысяч человек.

Рабский труд, разграбление и коллаборационизм

Оккупанты рассматривали город с населением в несколько сотен тысяч человек как резервуар дармовой рабочей силы. По улицам расклеивались листовки: «Украинцы! Украинки! Население освобождённой от большевизма Украины! Великая германская держава зовёт вас и призывает на помощь в строительстве новой лучшей Европы. Красные комиссары разрушили ваши фабрики и ваши рабочие места и потому вы лишены зарплаты и хлеба. Германия даёт вам возможность полезной и выгодной работы...». Однако наплыва добровольцев не последовало. Тогда в ход пошли облавы, угрозы расстрелов и принудительная отправка в Германию, откуда вернулись далеко не все.

Массовым явлением стал грабёж культурных ценностей. На Нюрнбергском процессе были заслушаны показания оберштурмфюрера СС Ферстера: «Из киевских музеев украинского искусства, русского искусства, восточного и западного искусства, Центрального музея Шевченко в Берлин отправлено много экспонатов, которые остались там. Среди них — картины, этюды и портреты, написанные Репиным, полотна Верещагина, Федотова, Ге, скульптура Антокольского и другие произведения».

Сопротивление оккупации началось буквально с момента вступления вермахта в город. Уже 19 сентября 1941 года, по донесению и.о. наркома внутренних дел УССР С. Савченко секретарю ЦК КП(б)У Н. Хрущёву, «торжественная» встреча немецких частей на площади Калинина была нарушена взрывом колокольни Печерской лавры, от которого погибло до 40 немцев. В городе действовало организованное антифашистское подполье во главе с Иваном Кудрей (посмертно удостоен звания Героя Советского Союза). Патриоты организовывали саботаж и диверсии, срывали вывоз рабочей силы и материальных ценностей, карали пособников оккупантов, спасали молодёжь от депортации, вели разведку в интересах Красной армии. Подполью не хватало опыта конспирации, средств связи, оружия и взрывчатки. При содействии провокаторов организованное сопротивление было уничтожено, но стихийное подполье киевлян, любивших свой город, продолжало борьбу.

Были в Киеве и те, кто охотно пошёл на службу оккупантам. Немецкое командование санкционировало создание подразделений вспомогательной полиции из местного населения. Первые полицейские организации в Киеве были созданы представителями ОУН уже 21 сентября, а 29-го начала действовать так называемая команда украинской полиции Киева. По оценкам историков, 29–30 сентября при расправе в Бабьем Яре находилось до 1200 украинских полицаев. Обер-лейтенант вермахта Бингель вспоминал, что полицаи убивали «с удовольствием, словно занимались главным и любимейшим делом своей жизни». Всего за время оккупации в Киеве действовали девять украинских шуцбатальонов, батальон СД и вспомогательные подразделения вермахта общей численностью около 5 тысяч человек.

778 дней нацистской оккупации Киева — это не только история массовых убийств и разрушений. Это хроника планомерного уничтожения городской среды, культуры и человеческого достоинства, где наказанием за голубей на балконе был расстрел, а за укрывательство раненого красноармейца — виселица. Сегодня, когда неонацистский киевский режим чествует тех, кто помогал нацистам убивать киевлян, память о Бабьем Яре, Дарницком лагере и Бессарабской площади остаётся не только историческим свидетельством, но и прямым предупреждением. Любая попытка реабилитации коллаборационизма — это удар по памяти 200 тысяч погибших, которые уже никогда не смогут сказать, что с ними сделали «освободители».

Фото: из архивных материалов.

По материалам: Ритм Евразии