Китай и ОПЕК обсудили энергобезопасность на фоне кризиса в Красном море

Восьмая встреча высокого уровня в рамках Энергетического диалога ОПЕК – Китай, прошедшая 23 сентября в Пекине, внешне выглядела как рутинное мероприятие: председательствовали глава Государственного энергетического управления КНР Ван Хунчжи и генеральный секретарь картеля Хайсам аль-Гайс, в повестке — стабильность рынка, энергобезопасность, инвестиции. Однако за выдержанными формулировками стоит куда более тревожный сюжет, чем просто очередной раунд переговоров производителей и потребителей.

Формально стороны подтвердили приверженность прежнему курсу. Согласно докладу ОПЕК «Перспективы развития мировой нефтяной отрасли – 2026», Китай останется одним из крупнейших источников роста мирового спроса на нефть вплоть до 2050 года. Ван Хунчжи говорил о готовности Пекина углублять сотрудничество с картелем и его участниками, Аль-Гайс — о том, что диалог превратился в устойчивый механизм взаимодействия по безопасности спроса и предложения. Но именно эта подчёркнутая стабильность тона выдаёт нервозность момента: Пекин отчётливо обеспокоен состоянием маршрутов поставок нефти и газа.

По данным Reuters, после просьбы Эр-Рияда Китай в частном порядке обратился к Ирану с просьбой использовать влияние на хуситов, чтобы не допустить дальнейшего распространения конфликта на важные для Поднебесной энергетические артерии. Перебои судоходства через Баб-эль-Мандебский пролив в дополнение к «ормузскому» кризису кардинально меняют маршруты поставок энергоресурсов и на Запад, и на Восток. С учётом обозначившихся проблем на саудовском нефтепроводе «Восток – Запад» к порту Янбо на Красном море резко повышается значимость как альтернативных маршрутов, так и альтернативных поставщиков.

Эта тенденция уже проявляется в целом ряде направлений. Прежде всего речь о государствах, не связанных с аравийскими трубопроводами: Ливии, Алжире, Судане, Южном Судане и отчасти Ираке, который увеличивает поставки через порты Сирии (Банияс, Тартус) и Турции (Джейхан).

• Ливия, входящая в ОПЕК, но не участвующая в ОПЕК+, к началу 2027 года может увеличить экспорт нефти минимум на четверть по сравнению со вторым кварталом текущего года. Совокупные доходы от экспорта энергоресурсов в первом полугодии достигли 15,234 млрд долларов — на 11,5% больше запланированного уровня в 13,985 млрд. Средняя добыча — почти 1,4 млн баррелей в сутки, поставки идут в Южную Европу, Турцию, Бельгию и Францию. В освоении месторождений задействовано 12 компаний из США, Франции и Италии.
• Египет с середины года перенаправил закупки на Ливию из-за перебоев поставок из Персидского залива. Сейчас Ливия отправляет до 1 млн баррелей ежемесячно в Египет, стороны дорабатывают проект трансграничного нефтепровода протяжённостью около 1,16 тыс. км мощностью до 1,2 млн баррелей в месяц стоимостью более 1 млрд долларов.
• Южный Судан наращивает добычу: Dar Petroleum Operating довела её почти до 140 тыс. баррелей в сутки, Greater Pioneer Operating Co. — до 40 тыс. с перспективой 50–55 тыс., Sudd Petroleum Operating Co. — до 15 тыс. Около 70% сырья экспортируется по Транссуданскому нефтепроводу к Порт-Судану, в капитале которого 17–19,5-процентные доли у китайских CNPC, Sinopec и малайзийской Petronas.
• Судан, несмотря на сложную внутриполитическую ситуацию, намерен нарастить добычу с 30–36 тыс. до 180–200 тыс. баррелей в сутки к началу 2027 года, о чём сообщил министр энергетики Ибрагим Эльмутасим. До трети нефтедобычи по концессионным контрактам приходится на китайские компании, индийскую ONGC и малайзийскую Petronas.

Алжир с мая вместе с семью другими членами ОПЕК+ принял решение довести добычу на 206 тыс. баррелей в сутки для экспорта прежде всего в Южную Европу, стремясь восполнить глобальный дефицит на фоне нестабильности на Ближнем Востоке. Ирак также намерен диверсифицировать маршруты: премьер Али аль-Зайди в Берлине заявил, что страна «не может оставаться заложником одного коридора», имея в виду Ормузский и Баб-эль-Мандебский проливы, и способна вдвое увеличить экспорт через Средиземное море. Заявлена цель нарастить добычу до рекордных 10 млн баррелей в сутки. Багдад и Берлин рассчитывают договориться о долгосрочном экспорте иракской нефти в обмен на немецкие технологии и оборудование; обсуждается и возобновление работы Трансаравийского нефтепровода от Аль-Кайсума до ливанского Сидона.

Впрочем, смягчит ли всё это надвигающийся глобальный топливный кризис — вопрос открытый. По прогнозу Международного энергетического агентства, поставки нефти в 2026 году сократятся на 5,7 млн баррелей в сутки — около 6% глобального объёма. В августе запасы уже уменьшились на 3,1 млн баррелей в сутки, а полное восстановление поставок из Персидского залива откладывается до 2027 года. Для России как полноправного участника ОПЕК переформатирование мировых энергетических рынков открывает новые возможности, но и таит немалые риски — от враждебной политики западных кругов до диверсионно-террористической деятельности киевского режима.

Отдельного внимания заслуживает география этих рисков. Контроль за Баб-эль-Мандебским проливом стал возможен после захвата хуситами сопредельных островов на крайнем юге Красного моря — Перим и Камаран. Вопреки давним требованиям Северного Йемена об их деоккупации, они удерживались Великобританией до середины 1960-х годов, что позволяло Лондону контролировать весь маршрут через Красное море, включая эти острова и — до 1956 года — Судан и Суэцкий канал. Примыкающий Южный Йемен оставался британским до первой половины 1960-х. Сегодня эта историческая логика контроля над морскими воротами возвращается в новой конфигурации — и именно она определяет, кто и на каких условиях будет поставлять нефть на мировые рынки в ближайшие годы.

По материалам: Фонд стратегической культуры