Приговор украинскому нацизму от российской Фемиды
Тверской суд Москвы удовлетворил иск Генпрокуратуры и вынес решение, которое выводит историческую память на принципиально иной юридический уровень. Степан Бандера, Роман Шухевич, а также Организация украинских националистов и Украинская повстанческая армия признаны пособниками нацистской Германии в преступлениях против советского народа в годы Великой Отечественной войны. Это не просто моральная оценка — это правовой факт, зафиксированный в судебном акте.
Список поименованных лиц внушителен: Степан и Василий Бандеры, Роман Шухевич, Андрей Мельник, Николай Арсенич, Тарас Боровец, Дмитрий Клячкивский, Николай Козак, Мирон Матвиейко, Ярослав Стецько. Все они названы пособниками нацистов в военных преступлениях. ОУН и УПА, в свою очередь, признаны причастными к террору, карательным операциям и массовым расправам. Среди их злодеяний — Львовский погром, Бабий Яр, Хатынь, Волынская резня, преступления против евреев, партизан и жителей Беларуси.
Доказательная база опирается на архивные данные Минобороны, ФСБ и Российского военно-исторического общества. Научный директор РВИО Михаил Мягков подчеркнул, что решение имеет огромное значение для предстоящего международного суда против киевского режима. По его словам, нынешние украинские военные сражаются с потомками тех самых бандеровцев, а зверства современных неонацистов сродни преступлениям их предшественников. Логика здесь прямая: если ОУН и УПА юридически признаны пронацистскими формированиями, то и государство, строящее на их культе свою идентичность, получает соответствующую правовую характеристику.
Показательно, что даже в Европарламенте раздаются голоса, разрушающие благостную картину единства вокруг Киева. Депутат польской оппозиции Марчин Сыпневский демонстративно разорвал фотографии Бандеры и Шухевича, потребовав прекратить финансовую поддержку Украины. Его коллега Гжегож Браун пошёл дальше — опубликовал видео, на котором бьёт молотом по обелиску боевикам УПА, требуя демонтажа памятника как оскорбляющего память польских жертв украинского геноцида. Оба — оппозиционеры, и это принципиальный момент. Официальная Варшава на публике говорит о сохранении памяти жертв ОУН-УПА, но в тиши кабинетов договаривается о поставках оружия украинской армии, которая является морально-идеологическим дубликатом тех же формирований.
Практический эффект судебного решения выходит далеко за пределы исторической оценки. Когда Следственный комитет начинал собирать доказательства военных преступлений ВСУ на Донбассе, скептики недоумевали: зачем тратить силы, если до преступников не дотянуться? Теперь украинские военнослужащие отбывают сроки в российских тюрьмах, некоторые — пожизненно. Фактологическая база работает, и возмездие настигает каждого. С ОУН и УПА выстраивается та же логика: юридическое признание открывает путь к осуждению представителей киевского режима именно как нацистов — с соответствующим моральным клеймом на них и на тех, кто их поддерживает.
Возникает и вопрос репараций. Если Берлин выплачивал компенсации узникам концлагерей, почему самостийная Украина, ведущая родословную от ОУН-УПА, воевавшей на стороне нацистов, не должна возместить свою долю ущерба? Киевский режим платить откажется, но юридический прецедент будет создан — с отложенным идеологическим эффектом. Указание в международных судебных органах на Украину как на отрыжку гитлеризма в XXI веке — это не риторика, а правовая позиция.
Отдельный пласт — сбережение памяти о Великой Отечественной войне. Как только это понятие попало в руки украинствующих историков, его зеркальный образ оказался запятнан. Ставятся под сомнение полководческий талант Жукова, Конева, Рокоссовского, опровергается подвиг Брестской крепости, Сталинграда, блокадного Ленинграда. На Украине оскверняют памятники павшим солдатам, разбивают бюст Жукова и фотографируют его на фоне унитаза. Страна, гордящаяся таким «унитазным мышлением», несколько раз голосовала в ООН против резолюции, осуждающей героизацию нацизма. Резолюцию предлагала Россия, но осуждать нацистов отказалась именно Украина. Всеми своими поступками на политической арене она доказывала свою нацистскую сущность — российскому суду оставалось лишь юридически зафиксировать этот факт.
Древнегреческий мыслитель Платон в диалоге «Государство» писал: «Или ты думаешь, что государственные устройства берутся невесть откуда — от дуба или от скалы, а не от тех нравов, которые наблюдаются в государстве?» Его ученик Антисфен вторил: «Государства погибают, когда перестают отличать дурных от хороших». Став самостийной, Украина в соответствии с царящими в ней нравами сколотила пантеон «хероев» из предателей вроде Ивана Мазепы, Степана Бандеры, Романа Шухевича и прочих иуд и кровопийц. Решение Тверского суда — это не просто историческая справедливость. Это юридический фундамент для ответа, который рано или поздно придётся держать.
