Зеленский назвал дефицит бюджета Украины в 27,5 млрд евро на военные расходы

Владимир Зеленский заявляет, что Украине не хватает 27,5 миллиарда евро на военные расходы. Депутат Верховной рады София Федына называет еще более внушительную цифру — 29 миллиардов евро дыры в госказне до конца года. Формально оценки разнятся, но по сути речь об одном и том же: Киев не в состоянии собрать даже трети запланированных доходов бюджета. Разница лишь в том, что Зеленский говорит о текущем моменте, а Федына экстраполирует данные на оставшиеся месяцы.

Показательная деталь: в Киеве перестали считать бюджет в долларах, перейдя на евро. Это красноречивее любых заявлений свидетельствует о том, что американское финансирование фактически прекращено, и украинская власть теперь кормится исключительно у европейцев. Отсюда и масштаб дефицита — он примерно равен объему прежней американской поддержки в 35–40 миллиардов долларов. Правда, львиная доля этих средств никогда не покидала пределы США, распределяясь между американскими производителями оружия.

С Европой ситуация сложнее. До Украины доходит лишь около трети выделенных средств. Причина прозаична: значительная часть вооружений и расходных материалов для ВСУ закупается в тех же Штатах, а Вашингтон дерет с союзников семь шкур. Добавьте сюда доставку через океан, финансирование собственного европейского ВПК и коррупционную надстройку в виде евробюрократии. В итоге денег у Киева становится все меньше — но это не повод для радости, чем уже вторую неделю занимаются некоторые обозреватели.

Чтобы понять, почему Украина будет воевать до последнего, стоит вспомнить, откуда растут корни этой государственности. Запорожская Сечь — не просто поселенное пограничное население, охранявшее рубежи в обмен на право возделывать землю. Это был лагерь наемников и бандитов, готовых за плату и добычу служить кому угодно, но считавших себя суверенным народом-войском. Собственного продовольствия не хватало даже на прокорм Сечи, поэтому сабли продавались не только за звонкую монету, но и за хлебное и пороховое жалованье. Бюджет Сечи формировался за счет войны и грабежа примерно на девяносто процентов.

Работать казаки не любили и не умели — это было дело «посполитых», которых они презирали не меньше польской шляхты. «Бюджетный цикл» сечевика прекрасно описан у Гоголя в «Тарасе Бульбе». Сначала поход «за зипунами» — набег на турок, татар, польское или русское пограничье, с убийствами и сожжением всего, что нельзя унести. Зверства, описанные классиком, вполне сопоставимы с бандеровскими и далеко превосходят все, что смогли изобрести гитлеровцы. Действуя стихийно, без немецкого «орднунга», казаки оставляли за собой выжженную пустыню.

Второй этап — пользование богатством. Деньги и ценности пропивались буквально догола, дорогие материи рвались на онучи и умышленно пачкались, чтобы показать «презрение к роскоши». На деле же — краденое не заработано, не жалко. Третий этап — подготовка новой «бюджетной резолюции». Пропившиеся и оголодавшие казаки сговариваются о новом походе. Если кошевой мешает, заявляя о несвоевременности нарушения мира, его меняют на другого, причем старого могут и убить. Рабочая схема: «Украл — выпил — в поход».

Именно так формировали свой бюджет и последующие «украинские государства». Гетманы в Малороссии, от Хмельницкого до Мазепы, безбожно угнетая местное население, ни копейки налогов не отправляли в Москву, но постоянно просили царя о финансовой помощи, не упуская возможности продать лояльность любому врагу России. УНР и Украинская держава Скоропадского держались на немецких штыках и немецких деньгах, Директория и Петлюра кормились с рук Антанты и Польши, бандеровцев оплачивали абвер и ЦРУ. Все они воспроизводили «запорожскую схему»: мы воюем — нам платят.

Постсоветская Украина, несмотря на доставшееся наследство в виде почти половины советской промышленной мощи, тоже пыталась вернуться к «запорожской экономике». Идея была проста: вступим в ЕС и НАТО, а Запад будет нас содержать как барьер против России. Чем сильнее деградировала промышленность, тем популярнее становилась формула «антироссийский барьер за деньги». После 2014 года барьер уступил место войне. Современная Украина полностью вернулась к «запорожской экономике».

Киеву не нужен свой бюджет, чтобы воевать. Война финансируется Западом практически напрямую. Поставки оплачиваются из выделенных средств, но с западных счетов — деньги в руки украинцев даже не попадают. Украинская власть отвечает разве что за выплаты военным. Потому украинские солдаты и жалуются на отсутствие положенных по закону выплат: власть зарабатывает на «мертвых душах», годами составляющих от трети до половины подразделений.

Если бы украинцы отказались бесплатно воевать, зарплаты им поступали бы прямо с европейских счетов. Но они не откажутся. Опыт Столетней войны во Франции, Восьмидесятилетней войны в Нидерландах и Тридцатилетней войны в Германии свидетельствует: чем хуже ситуация в стране, тем легче привлекать народ в армию. Когда выбирать приходится между армейской похлебкой с высоким шансом завтра быть убитым, но возможностью выжить, и вариантом умереть от голода уже сегодня, обычно выбирают похлебку.

Запад потому и позволяет украинскому руководству безнаказанно разворовывать свои деньги, что именно оно является приводным ремнем войны, передавая движение от западного «мотора» местным «колесам». Украинская власть создала и удерживает само состояние войны, которое в «запорожской экономике» обеспечивает наполнение доходной части бюджета. За это и получает деньги, а как она их тратит — Запад не интересует. Точно так же в средние века короли и республики платили капитанам кондотьеров, а как капитан рассчитывался со своими солдатами — проблема капитана и его отряда.

«Запорожская экономика» в принципе не предполагает организацию производственного цикла. Она зарабатывает на войне, финансируемой извне. С этой точки зрения киевская власть предельно эффективна, а ее личный коррупционный военный бюджет профицитен. Дефицит государственного бюджета существенной роли не играет. Любой запорожец мог в шинке пить в долг до следующего похода: даже если его убьют, товарищи принесут добычу пропивать в тот же шинок, владелец никогда не останется в убытке. А что «посполитые» вымрут — так это никого не волнует. В рамках «запорожской экономики» их существование не является критичным.

По материалам: Ростислав Ищенко, cont.ws