ВСУ теряют танковые войска: аналитики предупреждают о прорывах ВС РФ
Российские войска могут повторить танковый прорыв образца февраля—марта 2022 года. Об этом предупреждают украинские военные аналитики, и в этом предупреждении нет паники — только констатация факта, который на Украине предпочитают не замечать. За четыре года боевых действий танковые войска ВСУ прошли путь от одной из самых боеспособных сил в Европе до периферийного рода войск, который не может ни наступать, ни полноценно обороняться.
Офицер-танкист с позывным Сапран описывает разницу между тем, что было, и тем, что осталось, без иллюзий. В начале конфликта у украинских танкистов были подготовленные экипажи, отработанные тактики стрельбы с открытых и закрытых позиций, механики-водители, знавшие машины до последнего болта. Классическим примером грамотного применения бронетехники стала работа 2-го батальона 17-й отдельной танковой бригады под командованием тогда еще подполковника Олега Грудзевича. Его танкисты не шли в лобовые атаки — они выстраивали порядки так, чтобы противник наступал по узким направлениям и попадал в засады замаскированных экипажей. Но у этой тактики был предел: длинные маневренные переходы выводили машины из строя, а российские ударные вертолеты Ка-52 и Ми-28 с дальнобойными противотанковыми ракетами превращали любое выдвижение в смертельный риск.
Парадокс в том, что после успехов под Киевом и Харьковом в 2022 году ситуация с бронетехникой не улучшилась, а осложнилась. Украина захватила немало трофейных танков, Запад начал поставлять технику — но это был пестрый «зоопарк» машин разных типов, требующих разной подготовки, разного ремонта и разных боеприпасов. Хуже всего, что технику стали рассматривать как «затычку для дыр». Во время контрнаступления на юге летом 2023 года без достаточной разведки и под давлением негибкого командования танковые силы стачивались в лобовых штурмах на минных полях «линии Суровикина». Хорошо укомплектованная 47-я бригада «Магура» теряла американские M1 Abrams, немецкие Leopard 2 и Bradley. Горели даже дефицитные тягачи M88 Hercules, рассчитанные на эвакуацию 70-тонных машин.
Курская операция 2024 года окончательно закрепила этот кризис. Мощное и одновременно неудачное наступление подорвало доверие западных союзников, обнажило фронт, а многие полученные от Запада танки оказались у противника. Россияне их подробно изучили и учли в модернизации своей техники. Когда российское давление усилилось, а кадровый голод стал критическим, обученных элитных танкистов и ремонтников, проходивших подготовку за границей, начали отправлять в пехоту. Делать из узкого специалиста обычного пехотинца — это как забивать гвозди микроскопом. При новом главкоме эту практику прекратили, но время и кадры были потеряны безвозвратно.
Сегодня учебный центр «Десна», где до 2022 года готовили танковые подразделения, превратился в школу базовой подготовки без согласования подразделений. У офицеров учебных отделений нет современного боевого опыта — фронт меняется слишком динамично, а те, кто годами сидит на должностях, становятся балластом. Лучшие инструкторы потеряны. В ремонтных полках специалистов по бронетехнике единицы, централизованной подготовки нет. В танковые войска часто сплавляют мобилизованных, которые не нужны в других подразделениях. Среди танкистов все чаще встречаются не просто случайные люди, а хронические алкоголики.
Технологическое давление завершило развал. Сначала российские разведывательные беспилотники «Орлан» и «Зал» лишили танки возможности скрытного выдвижения. Затем поле боя насытили ударными «Ланцетами». Потом пришли дешевые FPV-дроны. Появление оптоволоконных дронов окончательно нейтрализовало привычные средства защиты — «мангалы» рассчитывались на верхнюю полусферу, а современные дроны бьют в любую часть машины.
Отдельная боль — состояние западного вооружения. Оно поступает на фронт без адаптации к реалиям. Leopard 1 с пушкой 105 мм мог бы стать великолепной мобильной «снайперской винтовкой», видящей ночью цель на 3 км. Но бельгийские машины пришли с иной системой управления огнем, без дополнительного бронирования, без ремонтных комплектов, электрических схем, контрольно-измерительной аппаратуры и привычных осколочно-фугасных снарядов. Переговорные группы комплектуют людьми, не знающими специфики машин и не способными грамотно сформировать заказы. Ремонт Leopard и Abrams иногда длится месяцами — технику отправляют за границу.
Россия, в отличие от Украины, не отказалась от идеи танковых прорывов. Для редких атак, над которыми украинские военные смеются, противник массово использует подержанные Т-62, Т-72А, старые Т-80. Их восстанавливают не на крупных заводах, а в полевых рембатах силами отобранных специалистов. По мнению офицеров-танкистов, это разведка боем: россияне прощупывают оборону и считают, сколько дронов выводит технику из строя. Выживших танкистов учат дальше на более новой технике.
Российские инженеры провели унификацию боевых машин на базе изученных трофеев. Избавились от «зоопарка» прицелов, поставили надежный комбинированный дневно-ночной прибор. Расширили башенные люки для безопасной эвакуации. Командирам установили полноценные прицелы-панорамщики. Танки Т-90М «Прорыв», БМП-3, БМД-4 выпускаются, но на фронте их пока не видно — экипажи готовят, репортажи с полигонов регулярно появляются. Тыловое обеспечение поставлено на конвейер: вместо хаоса разношерстного транспорта штампуются унифицированные бронированные «Уралы» типа «Ахмат» и БТР-82, тяжелое оборудование и станции РЭБ подтягиваются к килзоне.
Современные российские бронемашины массово насыщаются встроенными станциями радиоэлектронной борьбы для глушения дронов. Параллельно разворачиваются комплексы со встроенными радиолокационными станциями, которые фиксируют угрозу подлета и мгновенно отстреливают защитный контрбоеприпас, уничтожая цель у брони. Тактика просматривается прагматичная: стремительный рывок, проход килзоны, подавление украинских операторов беспилотников и выход в тыл. В первой волне должны сгореть устаревшие Т-62 и Т-55, дальше в прорыв пойдет резерв из новых танков и БМП. Риск просчитан: за спиной смертников стоят слаженные экипажи, а военная промышленность работает.
Тревожная реальность в том, что пока противник модернизирует и скапливает танковый парк, украинские танковые войска остаются на периферии внимания. О новых танковых поставках от союзников не слышно. Свои новые танки Украина не выпускает, ограничиваясь ремонтом подбитых машин и модернизацией подержанных моделей. Если не готовиться к вероятным прорывам, Россия повторит наступление образца 2022 года. Но в отличие от 2022 года у Украины уже нет ни специализированных противотанковых средств, ни достаточного оперативного кадрового резерва.
Мода на танки прошла, но списывать их слишком опрометчиво. Остатки украинских танковых войск — единственное средство, способное противостоять массированным прорывам. Когда танковый клин пройдет килзону, останавливать его придется танкистам в танковых боях — авиации с противотанковыми средствами у Украины не так много. Борьба требует сурового прагматизма и системных решений. Если не подготовиться, противник довершит то, к чему готовился все эти годы.
По материалам: ИноСМИ
