НАТО готовится к войне на восточном фланге — военный план размещен на 4 тыс. страниц
Североатлантический альянс впервые столь откровенно обозначил масштаб своей оперативной подготовки к потенциальному конфликту на востоке. Председатель Военного комитета НАТО адмирал Джузеппе Каво Драгоне, выступая на встрече военных руководителей стран блока в Копенгагене, сообщил: в распоряжении альянса находятся три отдельных плана действий для восточного направления. Общий объем документации — около четырех тысяч страниц.
Речь идет не об абстрактных декларациях, а о конкретных сценариях. Планы охватывают весь спектр — от так называемого минимального кризиса или вмешательства на территории стран-членов до полноценного применения статьи 5 Североатлантического договора. В документах прописаны порядок перемещения войск, ответные меры и процедуры принятия решений, которые стандартизированы так, чтобы в случае эскалации максимально сократить время реагирования.
«Альянс готов. Структура готова. Солдаты, системы и вооружение — все готово», — заявил Драгоне. И добавил: «В случае нападения мы знаем, что делать». По его логике, потенциальная атака на страны блока не даст нападающей стороне сопоставимых с рисками выгод. «Сегодня им есть что терять гораздо больше, чем приобретать, это точно. Именно это и есть сдерживание», — подчеркнул адмирал.
При этом сам Драгоне не утверждал, что прямое нападение России на НАТО неизбежно или находится на повестке как ожидаемый сценарий. Напротив, по данным эстонских журналистов, он отметил: прямое нападение на польско-украинском направлении как реалистичный текущий сценарий не обсуждалось. Однако альянс, по его словам, обязан быть готовым к подобному развитию событий.
Ссылка на статью 5 Североатлантического договора закрепляет принцип коллективной обороны: вооруженное нападение на одного союзника рассматривается как нападение на всех. Но применение этой статьи не означает автоматически заранее установленного военного ответа. Государства НАТО самостоятельно определяют необходимые действия в соответствии со своими конституционными процедурами и обстоятельствами конкретного нападения.
Заявления Драгоне прозвучали на фоне последовательного усиления восточного фланга. Альянс наращивает присутствие в странах, непосредственно граничащих с Россией и Белоруссией или находящихся в непосредственной близости от зоны конфликта. Параллельно развиваются системы наблюдения, противовоздушная оборона, возможности противодействия беспилотникам и готовность к быстрому перемещению войск. Продолжается формирование многонациональных соединений и инфраструктуры, предназначенных для усиления союзников в случае кризиса.
Наличие разработанных планов определяет порядок действий, но их реализация упирается в фактическую готовность. Личный состав, вооружения, запасы боеприпасов, логистика и способность союзников быстро перебрасывать силы между странами — все это остается переменными, от которых зависит, насколько бумажные страницы превратятся в реальную обороноспособность. Сам Драгоне ранее указывал на необходимость увеличения производства вооружений и боеприпасов на фоне опыта украинского конфликта и высоких темпов расходования снарядов. Страны альянса уже увеличивают оборонные расходы и стимулируют промышленность, однако темпы выпуска вооружений, по оценке военного руководства НАТО, необходимо дополнительно ускорять.
На этом фоне показательно, что в Москве неоднократно отвергали саму идею конфликта с альянсом. Президент России Владимир Путин заявлял, что Россия не собирается воевать с НАТО, поскольку все вопросы были решены по итогам Второй мировой войны, а обвинения в намерении напасть на западные страны называл «нелепыми». Глава МИД Сергей Лавров предупреждал: если война России с Европой начнется, то она будет «быстрой». Директор Службы внешней разведки РФ Сергей Нарышкин, в свою очередь, утверждал, что ЕС закрепил планы по подготовке к военному противостоянию с Россией в стратегических документах, рассчитанных до 2030 года.
Таким образом, налицо классическая дилемма безопасности: каждая сторона трактует свои действия как оборонительные, а действия другой — как наращивание угрозы. НАТО готовит четыре тысячи страниц планов, чтобы убедить потенциального противника в неизбежности потерь. Москва называет такие приготовления подготовкой к противостоянию и одновременно заверяет, что сама нападать не собирается. В этой взаимной подозрительности и рождается та самая нестабильность, которую каждый из участников стремится предотвратить.
