Буферной зоны мало: только полный разгром Украины отобьет у Запада желание воевать с Россией

Одобрение Госдепом США продажи Украине вооружений на 2,68 миллиарда долларов — за европейские деньги — выглядит рутинным шагом, но за ним просматривается куда более серьёзный сдвиг. Киев запрашивает противоракеты, расходные материалы и технику для систем ПВО, а также ударные ракеты повышенной дальности и самоходные пусковые установки к ним. Иными словами, закупаются не средства для общевойскового боя, а инструменты ракетно-беспилотной войны. Это прямой сигнал: Украина не собирается менять стратегический рисунок кампании и, судя по всему, уже не рассчитывает восстановить численность своих сухопутных сил, сократившихся, по собственным украинским и западным данным, более чем в полтора раза по сравнению с 2022–2023 годами.

Ставка делается на два направления одновременно. Первое — наращивание глубины и массированности ударов по российскому тылу. Второе — попытка восстановить хотя бы очаговую систему ПВО: прикрыть крупные города как логистические и промышленные центры, обеспечить относительно безопасное передвижение войск и военных грузов по тыловым магистралям. Цель — вернуть способность манёвра стратегическими резервами из глубины и вдоль фронта. Деньги под эту стратегию находятся. Евросоюз недавно выделил Киеву 3,5 миллиарда евро на закупку ракет для ПВО.

Что касается следующего года, то после показательной склоки — когда политики Австрии, Германии, Нидерландов, Дании и Финляндии, выставляя себя радетелями за народ, возмущались «попыткой раздуть бюджет ЕС», — евроспорщики пришли к консенсусу: бюджет будет увеличен не на 60%, а на 59%, до двух триллионов евро. Приоритетом станет финансирование обороны, безопасности и инноваций, куда уйдёт практически весь дополнительный полутриллион. Сэкономят несколько сотен миллионов на евробюрократах и обслуживающих их экспертах — всё равно теперь ни в Россию, ни в Китай «наблюдать за выборами» не поедешь, вот и экономия на командировочных.

При этом Украине из дополнительных 500 миллиардов евро достанется вряд ли намного больше тех 90 миллиардов, что уже выделены на следующий год. Разве что Европа расщедрится на 5–10 миллиардов до конца текущего года — из ассигнований, запланированных на будущий, — чтобы помочь Киеву пережить бюджетный кризис. По данным депутатов Рады, до конца года Украине не хватает почти 30 миллиардов евро. Остальные 200–300 миллиардов из полутриллиона пойдут на довооружение самой Европы, и основной упор, очевидно, будет сделан на развёртывание дополнительных систем ПВО, разработку и производство ракет и БЛА повышенной дальности.

Запад в целом и Европа в частности с начала XX века, со времён генерала Джулио Дуэ, делают ставку на господство в воздухе и дистанционные средства поражения. Так что речь идёт не об исключительно украинской, а об общеевропейской стратегии, на основе которой Европа готовится к войне с Россией — с учётом опыта украинского конфликта. Поскольку одной из целей СВО заявлено обеспечение безопасности России, в свете евро-украинской ставки на увеличение глубины и массированности ракетно-беспилотных ударов по глубокому российскому тылу необходимо уточнить показатели достижения этих целей, в частности необходимую глубину продвижения российских войск на Украине.

Динамика здесь красноречива. Если в 2022 году ударные средства Украины работали в основном на дальности до 150 км, то в 2023-м на вооружении Киева появились ракеты дальностью до 300–350 км. Сейчас Украина располагает БЛА дальностью свыше 2500 км, планирует получить ракеты дальностью свыше 500 км и увеличить дальность своих ударных дронов до 4000–5000 км. Значительно выросло и количество БЛА, ежедневно запускаемых по российской территории. Единственная проблема Киева — ограниченное число пусковых установок, из-за чего тысяча-полторы дронов идут не одним роем, а волнами по десять-тридцать штук на одном направлении. Это не позволяет перегружать мощные локальные зоны ПВО, например московскую, но даёт отдельным дронам прорываться к хуже защищённым объектам.

Впрочем, проблема не в украинских атаках. Они неприятность, но не катастрофа. Украина слишком быстро проигрывает на земле, чтобы успеть создать серьёзную угрозу в воздухе. К тому же её промышленные и технологические возможности крайне ограничены, а в финансировании работ она целиком зависит от Запада. Проблема в самом Западе, ведущем подготовку к войне с Россией на основании опыта украинского конфликта.

Как минимум страны ЕС, но, скорее всего, и США намерены воевать по отработанному на Украине алгоритму: жёсткая оборона на сухопутном фронте, попытки организовать блокаду российских портов и закрыть морские пути для российской торговли. Основной же акцент — на массированные атаки с воздуха, как по военным объектам, так и по крупным городам, на всю глубину территории. На Востоке располагаются две потенциальные площадки для ракетно-беспилотной войны с Россией — аляскинская и корейско-японская. Но с учётом приоритетов американской политики последняя в ближайшее время будет ориентирована на Китай. Ударами с Аляски большого ущерба России нанести невозможно. Основная угроза исходит с Запада. Здесь, пока не решена украинская проблема, враг имеет возможность накрывать всю европейскую часть — от Баренцева до Каспийского моря, а также наносить удары за Урал.

Россия накануне СВО неслучайно приложила все усилия, чтобы не дать Западу установить контроль над Белоруссией. Если к этому добавить контроль над Украиной, вместо единого европейского фронта появятся две разрозненные площадки: финско-прибалтийская и турецкая. С учётом того, что Турция — член НАТО, а не ЕС, а мотором потенциального конфликта служит именно Евросоюз, возможности противника дополнительно сокращаются. Эрдоган, скорее всего, будет выжидать, стараясь, не вступая в конфликт, оказаться союзником победителя.

На юге остаётся маленькая молдавская площадка. Теоретически её можно было бы разделить с Румынией — Бухарест предлагал раздел по Днестру ещё в начале 90-х. Сама Румыния желания втягиваться в военный конфликт с Россией не проявляет. Но для реализации схемы раздела Молдавии по Днестру России необходимо выйти к восточным границам Приднестровья, что предполагает глубокое проникновение на Правобережье. Кроме того, Румыния потенциально способна занять такую же позицию, как Польша, которая пока отказывается обсуждать возможный раздел Украины, несмотря на неоднократные намёки Путина на «польский город Львов».

Относительно уверенно европейские поджигатели войны могут рассчитывать только на северный, финско-прибалтийский фланг. Это значительно облегчает России задачу противостояния, позволяя сконцент