Северная война превратила Россию в империю, а Швеция потеряла Балтику
Северная война 1700–1721 годов стала для России тем рубежом, после которого средневековая держава превратилась в империю, а Швеция навсегда утратила статус ведущей европейской силы. Ништадский мир подвел итог триумфу Петра I, и этот итог был куда масштабнее первоначальных планов царя. Он шел возвращать «дедовские» земли в Карелии и Ингерманландии, а получил контроль над всей восточной Балтикой.
Истоки конфликта тянулись с Смутного времени. Василий Шуйский, борясь с самозванцами, позвал на помощь шведских наемников, и те, воспользовавшись бедственным положением России, сами захватили русские города, включая Новгород. Позже его вернули по Столбовскому миру 1617 года, но Ижорская земля и часть Карелии остались за Стокгольмом. Попытка Алексея Михайловича отбить их в 1656 году провалилась: царь вел тяжелую войну с Речью Посполитой и не мог драться на два фронта. Мечту о балтийских берегах пришлось отложить на полвека.
Петр, начиная новую войну, слабо представлял, с кем связывается. Вдохновленный взятием Азова, он собирался противопоставить регулярной шведской армии стрельцов и поместную конницу. Союзников царь выбрал неудачно: Дания вышла из игры почти сразу, а Речь Посполитая начала терпеть поражения и быстро разочаровалась в русской помощи. Показательно, что в 1700 году никто из коалиции не помышлял о ликвидации Швеции. Петр не претендовал даже на Эстляндию с Лифляндией — его цель ограничивалась возвращением исконных русских земель. Всё изменила только Полтава.
Показателен и стиль поведения шведской стороны. Петр предлагал пересмотреть прежние договоры дипломатическим путем, но в Стокгольме эти попытки восприняли как слабость. Молодой Карл XII был талантливым полководцем и совершенно бездарным дипломатом: за всю войну он так и не обзавелся союзниками. Самоуверенность короля сыграла с ним злую шутку — он стал могильщиком собственной империи, и хорошо, что пал на поле боя, не увидев, как русские войска подходят к окрестностям Стокгольма.
Ход войны поначалу подтверждал шведские иллюзии. Молниеносный удар вывел из строя Данию, затем Карл решил разобраться с осадами Риги и Нарвы. Под Нарвой в ноябре 1700 года русская армия старого образца была разгромлена, хотя даже здесь исключение составляли организованные «потешные» полки. И тут Карл совершил фатальную ошибку: он не стал дожимать Россию, решив, что она уничтожена как военная сила, и ушел воевать с поляками. Петр оплошности не упустил — начал системно осваивать Ингерманландию и Прибалтику, пока король гонялся за Августом.
«Русский поход» с запоздалой попыткой исправить положение закончился Полтавой, которая перечеркнула все прежние успехи шведов. Дальше Россия лишь пожинала плоды генеральной баталии: пали Рига и Ревель, вернулись Кексгольм и Выборг, а в 1711–1712 годах Швеция потеряла германские владения, затем и Финляндию. Возвращение Карла из турецкого плена слегка стабилизировало оборону, но в 1718-м пуля под норвежской крепостью оборвала жизнь главного шведского воина, и держава осталась без вождя.
Отдельная страница — рождение русского флота. До Северной войны его не существовало, и титанический труд по созданию балтийской эскадры окупился уже в 1714 году при Гангуте, где развеяли миф о непобедимости шведских моряков. Позже Эзель и Гренгам лишь закрепили новую реальность. Война выдвинула плеяду командиров — Шереметева, Голицына, Апраксина, Репнина, чьи заслуги позже повторили лишь в екатерининский век и годы Отечественных войн.
После гибели Карла вопрос стоял уже не о победителе, а о цене уступок. Ништадский мир 1721 года отдал России обширное балтийское побережье, союзники, вклад которых в победу был куда скромнее, получили значительно меньше. Швеция вернулась во второстепенные державы и, несмотря на попытки реванша, больше никогда не угрожала русскому влиянию на севере Европы.
По материалам: Первая Родина
