Кутепов против Врангеля, или Почему не состоялся «весенний поход»

Вместо предисловия, или Неоконченная Гражданская война

На тему Гражданской войны написаны тонны литературы и самими лидерами антибольшевистских армий и правительств, и их противниками, и учеными, как отечественными, так и зарубежными.



Тем не менее тема актуальна и по сей день, наверное, потому, что противостояние красных и белых в России за век так не кануло в Лету. Равно как и интерес к человеку, который до сих пор непонятно: то ли следовал в логике истории, то ли действовал вопреки ей, не оскудевает ни в массовом сознании, ни в научном мире.

Свидетельством тому — реакция общественности на еще не вышедшую из печати монографию историка А. Р. Дюкова «Арест и освобождение В. И. Ульянова (Ленина) в австрийской Галиции в августе 1914 г.». Анонс книги и предваряющая ее научная статья почти сразу вывели обсуждение за пределы научной полемики.

А. Р. Дюков ввел в научный оборот новый массив документов, проливающий свет на некоторые ранее неизвестные страницы биографии Ленина, представляющие его в невыгодном для апологетов свете: в книге доказывается — именно доказывается на архивном материале — связь Владимира Ильича с австрийской военной разведкой. И?

И в ответ, по словам ученого, на него обрушился гнев — не аргументированная научная критика, а именно гнев — справа и слева. Притом, что книга — источниковедческое научное исследование без оценочных суждений.

Нет, их Дюков тоже высказывает, но не на страницах монографии. В общем, реакция в сети такова, что остается только радоваться отсутствию у сограждан на руках личного оружия, равно как и отсутствию права на его применение. А то смута в умах и интернет-пространстве выплеснулась бы на улицы.


Соответственно, по причине не оскудевающего общественного интереса к теме революции и Гражданской войны я решил поделиться с читателями своими размышлениями о нереализуемости на практике идеи «весеннего похода» после крымской эвакуации Русской армии генерал-лейтенанта барона П.Н. Врангеля, равно как и поговорить об отсутствии у оказавшихся за пределами России белых перспектив добиться успеха в борьбе с советской властью путем диверсионно-террористической деятельности в первое десятилетие после Гражданской войны.

РОВС, Врангель и Кутепов: конфликт вместо сплочения

Итак, в 1924 г. Врангель создал, главным образом из чинов своей армии, Русский общевоинский союз (РОВС), формально возглавленный популярным – на мой взгляд, незаслуженно – в офицерской среде великим князем Николаем Николаевичем Младшим.

Организация была разделена на несколько отделов. Важнейший из них – 1-й, курировал Мекку русской эмиграции Францию. Его возглавил личный друг и неизменный начальник штаба Врангеля генерал от кавалерии П.Н. Шатилов. Руководство над 2-м, окормлявшим прежде всего Германию, принял генерал-майор А.А. фон Лампе.

Последний, талантливый журналист и издатель, видел своим долгом увековечивание истории Белого движения, в том числе и путем публикации воспоминаний его участников, прежде всего записок самого Врангеля. Они увидели свет в выпущенном трудами фон Лампе 1-м томе «Летописи Белой борьбы», опубликованном издательством «Медный всадник» в 1926 г.

Стесненный в средствах, фон Лампе для продолжения издательской деятельности снимался в Веймарской Германии в кино – благо колоритная внешность к этому располагала. Ситуация для генерала усугубилась после смерти барона в 1928 г. и принятия руководства РОВС генералом от инфантерии А.П. Кутеповым, прекратившим финансирование 2-го отдела. Причина – не в скудости средств, нет. Причина – в поддержке фон Лампе Врангеля в его конфликте с Кутеповым.

Неоднозначная и по-своему яркая фигура в Белом движении Александр Павлович Кутепов в РОВС исполнял обязанности заместителя Врангеля. Казалось бы, в непростой обстановке изгнания белые должны были сплотить ряды, особенно на фоне надежд на «весенний поход» и готовности вернуться в Россию в случае Термидора – русскую революцию и большевики, и их противники мерили по лекалам революции французской 1789 г. Но случилось всё наоборот: вместо сплочения – раздрай. Во всяком случае в руководстве РОВС.

Сам конфликт долгое время не предавался огласке в белогвардейской печати – во всяком случае, на страницах официального органа РОВС журнала «Часовой» – да и в советской историографии тоже. Последняя старалась показать РОВС единой антибольшевистской силой, к тому же еще монархической, представляющей угрозу для Советского Союза. Однако она не была ни единой, ни монархической.

В чем, собственно, проблема: почему Кутепов столь несправедливо поступил со своим подчиненным, занявшимся, без сомнений, важным для Белого движения делом?


Еще в бытность руководства Врангелем РОВС Кутепов создал без, насколько я понимаю, ведома барона в рамках Русского общевоинского союза организацию, целью которой стала диверсионно-террористическая деятельность в СССР, попутно обвинив Петра Николаевича в бездействии.

Справедливо ли последнее? И да, и нет. С одной стороны, Врангель, видимо, до последнего рассчитывал на перспективу возобновления вооруженной борьбы с красными и поэтому стремился сохранить кадровый состав армии. С другой — он, надо полагать, все же не рассматривал возможности возобновления боевых действий против большевиков непосредственно в ближайшее время — речь о периоде 1924–1928 гг. — и поэтому вернулся к своей гражданской профессии горного инженера.

Тут дело в том, что возобновление военных действий против красных белыми увязывалось с интервенцией иностранных держав, а она мало того, что была немыслима в реалиях середины 1920-х, после завершения советско-польской войны и Версальско-Вашингтонской системы, так еще и усугублялась чередой признания СССР, начавшейся в 1923-м и, спустя год, увенчанной установлением дипотношений Советского Союза и Франции.

Да и сама интервенция могла только сплотить оставшийся в России офицерский корпус, даже не симпатизировавшую большевизму его часть, вокруг советской власти.

Еще одна причина конфликта Врангеля и Кутепова, равно как и откладывание «весеннего похода» на потом: втянутый в интриги второго Николай Николаевич Младший в январе 1926 г. по сути прекратил финансирование штаба барона.


При этом продолжалось снабжение деньгами кутеповской организации, самое известное деяние которой – взрыв в здании ленинградского партклуба, устроенный группой В. Ларионова в 1927 г. Больше громких, способных вызвать международный резонанс, успешных операций на счету кутеповцев не было.

Идея монархии и эмиграция: неудачная попытка реинкарнации

Помимо интриг своего неуемного заместителя, Петр Николаевич столкнулся в эмиграции с еще одной проблемой:


По словам данного исследователя, существовал также конфликт «П.Н. Врангеля с Высшим Монархическим Советом в Берлине во главе с Н.Е. Марковым по вопросу внедрения монархической идеологии в военные организации».


То есть Врангель оказался под прессом критики как со стороны недальновидного Кутепова по линии военной, точнее сказать — диверсионно-террористической, так и по политической — со стороны монархистов. Последние зашевелились именно в эмиграции, ибо в период Гражданской войны не находили широкой поддержки в Белом движении.

Ни Верховный правитель Белой России адмирал А.В. Колчак, ни главком Вооруженных сил Юга России (ВСЮР) генерал-лейтенант А.И. Деникин, ни его преемник Врангель не были сторонниками реставрации самодержавия. Не скрывали своих республиканских убеждений и символы Белого движения: генерал от инфантерии Л.Г. Корнилов и генерал-лейтенант С.Л. Марков.

Да, монархисты среди лидеров белых были, но либо не особенно влиятельные, вроде генерала от инфантерии М.В. Алексеева, у которого в Добровольческой армии сложились довольно непростые отношения с Корниловым и который в силу возраста и болезни не претендовал на руководство, вверив его после гибели Лавра Георгиевича Деникину.

Можно вспомнить еще генерал-лейтенанта М.К. Дитерихса, возглавившего Приамурский земской край на закате Гражданской войны и к тому же на ее дальневосточной периферии.

В Зарубежье идея монархии также не нашла отклика в широких кругах белоэмигрантов. Недаром один из видных публицистов Зарубежья, ветеран Добровольческой армии профессор В.Х. Даватц определил участников состоявшегося в 1921 г. Рейхенгалльского съезда монархистов как бесполезные тени прошлого. Но именно эти тени пытались внедрить в РОВС свои идеи, внося раскол в ряды организации.

Идея реставрации в одночасье рухнувшей монархии не находила отклика в широких слоях населения и СССР. Люди выживали после Гражданской войны и разрухи, а не мыслили категориями политических дрязг, скорее рассуждая следующим образом: «Большевики – так большевики, лишь бы порядок был». В городе, в широком смысле, нужно было бороться с бандитизмом, в деревне – с голодом. Все хотели есть и жить, а не спорить о форме правления.

Да и какая реставрация, когда в эмиграции монархисты начали грызню между сторонниками упомянутого Николая Николаевича и Кирилла Владимировича – того самого, явившегося в первый день Февральской революции к Таврическому дворцу с красным бантом и во главе вверенного ему еще не отрекшимся к тому времени императором Гвардейского экипажа. Обоих разные группировки прочили в цари. Первый был дядей Николая II, а второй – его двоюродным братом.

Замечу, что вся эта возня вокруг политических банкротов — кирилловцев и николаевцев, попытка втянуть в нее РОВС, нездоровая активность Кутепова в плане интриг против Врангеля — косвенным образом свидетельствует: победи белые в Гражданской войне, и все эти кирилловцы с николаевцами слетелись бы в Москву, начались бы бесплодные дискуссии и партийные дрязги в кулуарах Учредительного собрания, реинкарнировавшие бы в политическом плане обанкротившееся в 1917 г. Временное правительство.


Внутренний раздрай в РОВС существовал и после смерти Врангеля. Одна из его граней – приведшая к открытому конфликту полемика барона с Деникиным по стратегическим вопросам в бытность первого сначала командующим Кавказской армией, а потом – Добровольческой. Речь в полемике относительно выбора направления главного удара летом 1919 г., о чем говорилось в статье «Московская директива: упущенная победа или смертный приговор».

Но и после кончины барона, реагируя на представленную в его «Записках» критику в свой адрес, Антон Иванович в эмигрантском журнале «Иллюстрированная Россия» опубликовал свой ответ на нее. Фон Лампе отреагировал в эмигрантской периодике. И это также не способствовало единству в рядах РОВС.

Что касается диверсионно-террористической деятельности Кутепова против СССР, то более дальновидный Врангель предостерегал и его, и известного публициста В.В. Шульгина от контактов по линии «Треста».

История с блестяще проведенной ОГПУ операцией «Трест» свидетельствует не только о высоком уровне профессионализма советских чекистов, но и о дилетантизме Кутепова. Он был из тех типажей, которых Смута вознесла на недоступные им в иных обстоятельствах вершины. Такие и у красных были – В.К. Блюхер или И.Э. Якир, например.

Недаром в своей повести «Флегетон» историк и писатель-фантаст А. Валентинов назвал Кутепова фельдфебелем. Думается, это определение очень точно подходит к генералу. И Врангель предостерегал офицеров от участия в новой азефщине.

Но даже после «Треста» Кутепов не угомонился и в конце концов был похищен ОГПУ на одной из парижских улиц в 1930 г.

Напомню также, что осенью 1919 г. в ходе Орловско-Кромского сражения Кутепов командовал 1-м армейским корпусом – лучшим во всем Белом движении, в состав которого входили элитные «цветные» дивизии, отличавшиеся высокой боеспособностью. Тогда Кутепов проиграл: слишком сложная задача свалилась на его плечи.

С субординацией у него также были проблемы, причем продемонстрировал он их не только в отношении Врангеля, но и Деникина, выдвинув, по сути, последнему ультиматум в феврале 1920 г. Я не буду останавливаться на его деталях, подробно изложенных Антоном Ивановичем в 5-м томе «Очерков русской смуты».

А субординация – неотъемлемая часть диктатуры, неважно: революционной или какой-либо иной. В Гражданской войне, как справедливо заметил историк К.Б. Назаренко, побеждает только диктатура. Никто из лидеров Белого движения диктатором по своему внутреннему устроению, за исключением Корнилова и Врангеля, не был.

Но первый погиб на заре Белого движения, второй возглавил его на закате, а в эмиграции столкнулся со слишком серьезной оппозицией в лице Кутепова, взвалившего, повторю, на свои плечи непосильную ношу. Такого мнения на предмет непосильности ноши придерживался не только Врангель, но и Деникин.

По словам его биографа Д. В. Леховича:


Интересно, что «после похищения в 1930 г. Кутепова агентами ОГПУ, – пишет историк Е.А. Широкова, – новый председатель РОВС генерал Е.К. Миллер возобновил финансирование 2-го отдела, предложив фон Лампе взять на себя «дела» Кутепова в России. Как и другие начальники отделов, он отказался от этого «наследства», мотивируя свой отказ тем, что «террористом никогда не был, конспирацией не занимался и «учиться» этому не хочет».

Гибель Кутепова фактически свернула деятельность диверсионно-террористического крыла РОВС, а похищение сотрудниками НКВД его преемника во главе организации генерал-лейтенанта Е.К. Миллера в 1937 г. окончательно превратило ее в небоевую.


Отныне белоэмигранты в массе своей заботились о хлебе насущном, всё более сживались с новой родиной, а не готовились к «весеннему походу», и РОВС перестала быть силой, представлявшей угрозу для СССР.

Использованная литература
Дюков А.Р. Обстоятельства ареста и освобождения В. И. Ульянова в австрийской Галиции в контексте оперативной деятельности австро-венгерской военной разведки, 1912 – 1914 гг // История. Научное обозрение OSTKRAFT. №25 / Под ред. М. А. Колерова. М.: Модест Колеров, 2026. (www.ostkraft.ru.) 106 – 151
Павлова О.И. Рыцарь белой идеи
Курков К. Н Мельничук А. В. Проблемы стратегии Белой армиина Южном фронте в работе А. И. Деникина «Навет на Белое движение»
Серегин А.В. Борьба за руководство в российской военной эмиграции в Европе в 1920-х годах. Анализ историографии
Лампе А.А. Причины неудачи вооруженного выступления белых. – Берлин, 1929
Лехович Д.В. Белые против красных. — М.: Воскресенье, 1992
Широкова Е.А. Фон Лампе Алексей Александрович (1885 – 1967)
Сухаерв А. ysclid=mlrh4ksez542678064]Генерал от кавалерии П.Н. Шатилов