Пик карьеры и неожиданная смерть Михаила Фрунзе

Из предыдущей статьи мы помним, что в 1922-1922 гг. группа советских военачальников, в которую входил и наш герой, оказала большую помощь турецкой армии в разгроме греческих войск и освобождении западной части страны. Из Турции Фрунзе вернулся на прежний пост командующего войсками Украины и Крыма. В Харькове 5 апреля 1923 года родился второй ребенок героя статьи – Тимур.

Пик карьеры Михаила Фрунзе

У красного полководца были большие планы по реорганизации войск, численность которых после масштабной демобилизации значительно сократилась. Между тем в Москве многие были недовольны деятельностью председателя Реввоенсовета Льва Троцкого. 3 февраля 1924 года на пленуме ЦК ВКП(б) секретарь Центральной контрольной комиссии, член коллегии Наркомата Рабоче-крестьянской инспекции и одновременно глава инспекции ЦКК по армии и флоту С. Гусев (Я. Драбкин) обвинил его в нежелании


Было вынесено постановление о наличии «серьезных недочетов, угрожающих армии развалом». Чтобы «оздоровить армию», в марте 1924 года было принято решение о кадровых перестановках, и М. Фрунзе стал заместителем председателя РВС и наркома по военным и морским делам. В апреле того же года он возглавил генеральный штаб и Военную академию РККА. Меньше чем через год, 17 января 1925 г., Фрунзе сам занял пост председателя Реввоенсовета и наркома по военным и морским делам – и стал самым молодым (39 лет) главой военного ведомства в новой и новейшей истории нашей страны. Вместе с Троцким свои должности тогда потеряли Антонов-Овсеенко и Склянский. Отметим, что именно при Фрунзе в Красной Армии было введено единоначалие и территориальное деление войск.

Злосчастная операция на желудке и смерть Фрунзе

Как мы помним, еще с молодых лет М. Фрунзе страдал от сильных болей в животе на фоне постоянно возникающих язв желудка, которые к тому же неоднократно осложнялись кровотечением. Эффективных лекарств, подавляющих кислотообразование в желудке, еще не было, и никто не знал о хеликобактериях и их роли в развитии гастрита и язвенной болезни. Традиционно назначали строгую диету, которая нередко дополнительно ослабляла и астенизировала больных. Симптоматическим средством был раствор питьевой соды. Радикальным методом лечения считалась резекция – удаление язвы вместе с частью желудка.

В перестроечные годы стали продвигать версию, согласно которой Фрунзе буквально заставили сделать операцию на желудке, и на операционный стол он якобы лег, подчиняясь партийной дисциплине. Основывалась эта версия главным образом на голословных утверждениях бежавшего за границу секретаря Сталина Бориса Бажанова. Но предателям России за рубежом никогда не раздавали (и не раздают) харчи бесплатно: миску супа нужно заработать ложью и клеветой. Именно так и поступали всевозможные Курбские, Бажановы, Солженицыны и Резуны. Бажанов утверждал, будто Сталин боялся бонапартистских устремлений Фрунзе. Это было абсолютной чушью, поскольку все знали, что новый нарком принципиально избегает участия во внутрипартийной борьбе и не имеет никаких политических амбиций. В. Молотов утверждает:


Да и характер у Фрунзе был такой, что Н. Н. Бухарин писал о нём:


Отметим, что и в СССР после смерти Фрунзе ходили слухи из той же серии, что:


(И столь же «обоснованные»).

Борис Пильняк даже решил, как сказали бы сейчас, «поймать хайп» – написал в 1926 году «Повесть непогашенной Луны», в которой рассказывалось о смерти после операции вымышленного командарма Гаврилова. При этом сам Пильняк, по его собственному признанию, «Фрунзе почти не знал, едва был знаком с ним, видел его раза два». И не знал «действительных подробностей его смерти». Журнал с повестью Пильняка был изъят из продажи, но его самого и пальцем никто не тронул: руководители страны расценили это, с позволения сказать, произведение как очевидную и совершенно не опасную глупость. Молотов всего лишь предложил Пильняка «год не печатать в трёх ведущих журналах, но печатать в других».

А Сталин написал:


В дальнейшем Пильняк был одним из самых издаваемых советских писателей, в 1929 году возглавил Всероссийский союз писателей, имел личный автомобиль (роскошь, недоступная даже многим чиновникам высокого ранга), а его ежемесячный доход в 10 раз превосходил зарплату квалифицированного рабочего. В общем, серьезно к повести Пильняка никто не отнесся.

А что же было на самом деле?

Есть все основания полагать, что на оперативном лечении настаивал сам Фрунзе, поскольку опасался, что постоянные боли помешают ему эффективно работать на новом посту. Об этом сообщает, например, И. И. Греков – профессор, заведующий кафедрой госпитальной хирургии Психоневрологического института (который стал 2-м Ленинградским медицинским институтом) и главный редактор журнала «Вестник хирургии и пограничных областей». Врачи колебались и сомневались. В распоряжении исследователей имеется письмо Фрунзе жене, написанное за 11 дней до смерти (20 октября 1925 года), в котором есть такие слова:


Отметим, что в консилиуме, о котором пишет Фрунзе, принимали участие 17 врачей.

На операцию долго не решались, поскольку ответственность была чрезвычайно высока, а результат – неопределенным. Когда высокопоставленный пациент стал настаивать, ему прямо сообщили, что операция будет трудной, да ещё и не гарантирует излечения.

Доктора были совершенно правы, поскольку операции по резекции желудка были очень травматичными, а методика – не вполне отработана: в относительно благополучном 1913 году во всей Российской империи таких операций было произведено всего 297 (в 1928 г. – уже 942). Летальность после резекций желудка в 1920-ые годы составляла 7-8 %, послеоперационная временная нетрудоспособность для лиц, занимающихся физическим трудом – от 5 до 6 месяцев. Качество жизни после резекции желудка порой было хуже, чем до операции – инвалидизация доходила до 30 %.

Не слишком развита была и анестезиология, и осложнения при введении в наркоз вовсе не были единичными. Основной препарат того времени – эфир, для которого характерно медленное наступление наркоза и медленный выход из него. Еще хуже был хлороформ, одним из продуктов распада которого является… фосген. Хлороформ ослабляет работу сердца и часто вызывает опасные аритмии.

Так или иначе, после трех консилиумов решение о резекции желудка было принято, операция назначена на 29 октября 1925 года и должна была проводиться в Солдатёнковской (в настоящее время – Боткинской) больнице. Проводил резекцию опытный и авторитетный хирург Владимир Розанов, который в 1921 году оперировал Сталина (удаление аппендикса), а в 1922-м – Ленина (извлек пули, оставшиеся после покушения на его жизнь, произошедшего 30 августа 1918 года). В 1910 г. именно он создал и возглавил хирургическое отделение Солдатёнковской больницы. В 1929 году Розанов станет главным врачом Кремлёвской больницы, в 1932 г. получит звание Героя Труда. Его имя носят 10-ый корпус московской больницы имени Боткина и Пушкинская больница (Московская область).


Помогать ему из Ленинграда приехал упоминавшийся выше И. Греков, который в то время был заведующим хирургическим отделением Обуховской больницы и возглавлял хирургическое общество имени Н. И. Пирогова.


Другим ассистентом Розанова стал профессор А. Мартынов – заведующий хирургическим отделением клиники медицинского факультета Московского университета и декан этого факультета (который станет Первым Московским медицинским университетом имени Сеченова), автор многих трудов по хирургическому лечению болезней желчных путей, щитовидной и поджелудочной желёз. В 1927 году он и Греков удалят камень из желчного протока академику И. Павлову – и тот в 1932 г. посвятит Мартынову монографию «Проба физиологического понимания симптоматологии истерий». Мартынов оперировал и тяжело раненного Григория Котовского. Отметим также, что Мартынова называли «человеком с золотыми руками», «реформатором медицинского образования» и «совестью русской хирургии».


Давать наркоз было доверено Алексею Очкину, который ранее был начальником госпиталя Первой конной армии. В 1928 году он возглавил хирургическую службу Кремлевской больницы, был главным онкологом 4-го Управления, заведовал кафедрой хирургии Центрального института усовершенствования врачей. Бюст профессора Очкина можно увидеть перед хирургическим отделением московской больницы имени Боткина.


Всего же, помимо опытных медицинских сестер, в операционной находились восемь очень авторитетных врачей с безупречной репутацией. Трудно представить, что все они были в сговоре и ни один, заподозрив неладное, не задал вопрос: коллеги, а что вы, собственно говоря, делаете? И не написал потом докладную записку об ошибках, допущенных во время операции – как это сделала Лидия Тимашук, заявившая, что кремлевские врачи «пропустили» у Жданова инфаркт миокарда. Отметим, кстати, что она была абсолютно права: утверждают, что на сохранившейся электрокардиограмме линия рисует типичную «кошачью спинку», кроме того, диагноз «инфаркт в области передней стенки левого желудочка и межжелудочковой перегородки миокарда» был подтвержден и на вскрытии.

Проблемы с высокопоставленным пациентом начались еще до начала операции: Фрунзе не поддавался наркозу, пришлось увеличить дозу эфира, потом – использовать и хлороформ, который, как мы помним, обладает кардиотоксическим действием. На этом фоне стали снижаться артериальное давление и частота сердечных сокращений, и Фрунзе ввели адреналин – препарат эффективный, но очень опасный. Фрунзе вышел из наркоза и находился в сознании, но развилась тяжелая аритмия, осложнившаяся сердечной недостаточностью.

Кстати, после операции Розанов не пропустил в палату к Фрунзе пришедших его проведать Сталина и Микояна, пришлось Иосифу Виссарионовичу ограничиться запиской следующего содержания:


Это к вопросу о том, насколько подчинялся этот доктор распоряжениям высших руководителей государства.

Несмотря на все усилия врачей, 31 октября в 5 часов 40 минут сердце Фрунзе остановилось. При всех его победах и огромных заслугах перед Советской Россией, награждён он к тому времени был лишь двумя орденами Красного Знамени и почетным революционным оружием.

Вскрытие М. Фрунзе проводил известнейший советский патологоанатом – профессор А. Абрикосов. В его заключении сказано:


А вот мнение кандидата медицинских наук, доцента Московской медицинской академии имени И. М. Сеченова В. Д. Тополянского, который исследовал протоколы вскрытий тел Цюрупы, Семашко и Ежова и истории болезни Крупской и Фрунзе:


Таким образом, никаких оснований для спекуляций по поводу причин смерти Фрунзе просто не существует в природе.

На постах председателя Реввоенсовета и наркома по военным и морским делам героя статьи заменил Климент Ворошилов.

Имя (точнее – фамилию) героя статьи было присвоено Военной академии и ряду военных училищ страны, Центральному дому Красной Армии, а также высшим учебным заведениям, промышленным предприятиям, стадионам, кораблям и другим объектам. На картах появился пик Фрунзе (северный Памир) и гора Фрунзе (Иркутская область). Переименован был город Пишпек, в котором родился Фрунзе – однако в 1991 году столица Киргизии сменила название, став Бишкеком. Фрунзенская область Киргизии еще в 1959 году стала Чуйской. В 2023 году сеть киргизских гипермаркетов «Фрунзе» сменила название на «Азия». С карты Москвы исчез Фрунзенский район – но сохранили свое название районы в Петербурге, Саратове, Ярославле, Владимире, Иваново, Владивостоке, Минске и Душанбе. Станции метро «Фрунзенская» есть в Москве, Петербурге и Минске. Имя Фрунзе пока еще носит небольшой город в Молдавии. Музеи Фрунзе есть в Бишкеке (мемориальный дом-музей) и в Самаре – открыт 23 февраля 1934 года в доме, где герой статьи проживал в 1919-1920 гг.

Фотографии самарского музея М. Фрунзе, предоставленные С. Петровым:



А на этой фотографии вы видите могилу Фрунзе у Кремлевской стены:

Судьба жены и детей Михаила Фрунзе

Супруга Фрунзе, Софья Алексеевна с молодости не отличалась крепким здоровьем. Состояние усугублялось тяжёлой депрессией. И уже накануне операции (26 октября 1925 года) Фрунзе писал ей:


Депрессия Софьи Алексеевны резко усилилась после смерти мужа. В сентябре 1926 года она покончила с собой, оставив сиротами двух детей: шестилетнюю Татьяну и трёхлетнего Тимура. Вначале их забрала мать Фрунзе – 70-летняя Мавра Ефимовна, но в 1931 году умерла и эта женщина. Решение о судьбе детей Фрунзе принималось на самом высоком уровне. В конце концов их передали в семью К. Ворошилова, у которого не было своих детей – только приемный сын Петр (этот привезенный из осажденного белыми Царицына мальчик стал известным военным конструктором, дослужился до звания генерал-лейтенанта). С 1920 по 1928 год в семье Ворошиловых воспитывался и Леонид Нестеренко – сын слесаря Луганского паровозного завода, в будущем – профессор Харьковского политехнического института.


Кроме того, опекунами Татьяны и Тимура были назначены секретарь Президиума ЦИК А. Енукидзе и заместитель председателя Моссовета И. Любимов – близкий друг Фрунзе, работавший с ним в Ивано-Вознесенске и в Туркестане (был членом Реввоенсовета Туркестанского фронта).

Татьяна Фрунзе, после окончания школы, поступила в Высшую военную академию химзащиты Красной армии.


После начала войны работала на танковом заводе, потом вернулась к учебе, но уже в Московском химико-техническом институте, который окончила в 1947 г. Местом ее работы стал Институт органической химии имени Н. Д. Зелинского, в конце 1960-х гг. она защитила докторскую диссертацию.

Тимур Фрунзе, окончив 7 классов обычной школы, перешёл в специальную (с полуказарменным положением) школу артиллерийского профиля. Но все же выбрал авиацию: в 1940 году поступил в Качинскую высшую авиационную школу, которая дала нашей стране 352 Героя Советского Союза, 17 Героев Российской Федерации, 12 маршалов авиации и свыше 200 генералов. Это учебное заведение (уже Качинское высшее военное авиационное училище лётчиков) 6 ноября 1997 году было расформировано по приказу ельцинского министра обороны И. Сергеева.

Но вернёмся в 1940 год и увидим, что однокурсником Тимура Фрунзе был Степан Микоян – сын знаменитого наркома, который после войны станет летчиком-испытателем, героем Советского Союза, генерал-лейтенантом авиации. А также сыграет роль своего отца в фильмах «Битва за Москву» и «Сталинград».

О Тимуре Фрунзе начальник курса Немыкин писал:


Во время войны Тимур получил назначение в 161-ый авиаполк, его самолетом стал «Як-1».


Тимур Михайлович Фрунзе успел совершить 9 боевых вылетов, сбив три самолёта – два лично и один в паре. Погиб 19 января 1942 года, в марте того же года ему посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.