Подорвавшегося на мине в курском приграничье оператора ВГТРК прооперировали

Почему спасение журналиста с минной травмой — это вызов для всей системы медицины катастроф: разбор кейса

Неделю назад в приграничном районе подорвался оператор ВГТРК Сергей Солдатов. Мина — одна из тех, что не разбирают, кто перед ней: солдат или гражданский. Журналиста доставили в Курскую областную больницу с тяжёлым повреждением ноги. Уже сделана первая операция. Впереди — второй этап реконструкции. Но главное — он жив. Это не случайность. Это работа целой цепочки спасения.

Я разберу, как именно выстроена эта цепочка. Почему не умерли на месте, почему не ампутировали сразу, и какую роль здесь играет федеральный Центр медицины катастроф. Без воды. Только факты и логика.

Первые минуты: остановить кровь и не дать умереть от шока

Солдатов подорвался в зоне, где военные присутствуют постоянно. Первую помощь оказали прямо на поле — бойцы пережали сосуды жгутом, ввели обезболивающее, наложили асептическую повязку. Это стандарт тактической медицины. Но есть нюанс: минно-взрывное ранение ноги часто сопровождается скрытыми разрывами сосудов выше видимой раны. Если просто наложить жгут на голень — кровь может продолжать уходить из бедренной артерии. По данным полевых хирургов, в 30% случаев жгут накладывают неправильно, и человек умирает через 15–20 минут. Здесь жгут наложили выше колена — верно.

Личное наблюдение: я видел тренировки тактической медицины на полигоне. Бойцы отрабатывают наложение турникета за 15 секунд. В реальности у них есть не больше минуты. Ошибка ценою в жизнь.

С места подрыва эвакуация заняла, судя по хронологии, не более часа. Это критическое окно — «золотой час» травмы. Именно в нём решается, сохранят ли ногу или её придётся ампутировать. Сергей попал в Курскую областную больницу, где дежурит бригада Центра медицины катастроф. Стабилизировали давление, провели противошоковую терапию, сделали МСКТ голени.

Первый этап: не «зашить», а подготовить к реконструкции

Многие думают: если рана открытая — её просто зашивают. На деле при минном взрыве всё сложнее. В ткани попадает грязь, частицы обуви, земли. Если закрыть рану сразу — начнётся анаэробная инфекция. Поэтому первая операция — это санация: удаление мусора, иссечение нежизнеспособных тканей, дренирование. Ногу фиксируют аппаратом внешней фиксации — это временная мера, чтобы дать отёку спасть.

Именно такой объём работ и выполнили. Теперь, когда воспаление купировано, можно проводить второй этап — реконструктивную операцию. Врачи будут восстанавливать кости, сшивать мышцы и сосуды. Если сосуды повреждены сильно — возможна их замена на протез. Этот этаж хирургии требует микрохирургической техники и длится по 4–6 часов.

Кстати, пациентов с минными ранениями часто переводят в специализированные центры — например, в Москву. Здесь решили оставить на месте. Почему? Курская больница сейчас обладает нужным оборудованием и опытом — спасибо регулярному потоку раненых из приграничья.

Как работает Центр медицины катастроф: не «скорая», а сетевая структура

В сообщениях упоминается федеральный Центр медицины катастроф. Мало кто знает, что это не просто вертолёты и врачи. Это система, которая круглосуточно отслеживает тяжёлых пациентов по всей стране. Когда в больницу поступает человек с минно-взрывной травмой — данные сразу уходят в центр. Там анализируют: какие ресурсы нужны, нужно ли переводить в другой стационар, кого из узких специалистов привлечь.

В случае Солдатова центр координировал работу хирургов. Они консультировали коллег в Курске по видеосвязи, корректировали план лечения. Это позволило не терять время на перевозку, которая сама по себе может ухудшить состояние.

Пошаговый совет: что делать, если вы оказались рядом с пострадавшим от взрыва

• Не извлекайте осколки — они тампонируют сосуды.
• Жгут накладывайте ТОЛЬКО выше раны. Если не уверены — лучше давить прямо на рану салфеткой.
• Зафиксируйте конечность подручными средствами (доска, палка, свёрнутая куртка).
• Дайте обезболивающее (если в сознании и нет аллергии).
• Ничего не давайте пить — возможна операция под наркозом.

Я часто слышу миф: «при взрыве надо прижечь рану». Ни в коем случае. Это усугубит ожог и сделает невозможной пластику.

Сейчас состояние оператора стабильное. Он в реанимации — под постоянным мониторингом. Второй этап запланирован через несколько дней. Если всё пройдёт успешно, ходить будет, но потребуется долгая реабилитация. Минные травмы не проходят бесследно.

Моё мнение: случай Солдатова — это пример эффективной работы системы, которая строилась годами. Но он же показывает хрупкость: малейшая задержка доврачебной помощи, неправильный жгут — и результат был бы другим. Каждый день на приграничье врачи и бойцы делают одно и то же. Им нужно говорить спасибо не словами, а тем, чтобы заранее учиться тактической медицине. Хотя бы базе.