Лантратова: Судьба 302 жителей Курской области остаётся неизвестна

Цифра 302 — это не статистика. Это количество семей, которые до сих пор не знают, живы ли их близкие. Яна Лантратова, уполномоченный по правам человека, озвучила данные, которые заставляют остановиться: почти год после начала боевых действий в Курской области сотни людей остаются ненайденными. И за этим сухим числом — трагедия, которая продолжается до сих пор.

Что стоит за сухими цифрами

Атака ВСУ на регион началась 6 августа 2024 года. К апрелю 2025-го Минобороны рапортовало о полном освобождении территории. Но военная операция завершена, а гуманитарная — нет. 302 пропавших без вести — это те, кого ищут до сих пор. Следователи, волонтеры, родственники. Пока безрезультатно.

Важно понимать разницу. «Пропал без вести» — это не значит «погиб». Это значит «неизвестно». Люди могли уехать в неизвестном направлении, потерять документы, оказаться в больнице без сознания или быть удерживаемыми. В хаосе первых недель, когда связь работала с перебоями, а населенные пункты переходили из рук в руки, потеряться было проще простого.

В чем суть проблемы (и почему ее замалчивают)

Главная сложность — не в отсутствии желания искать, а в отсутствии единой базы данных. Информация разрознена: у СК свои списки, у МЧС — свои, у волонтеров — третьи. Родственники звонят во все инстанции, но получают разные ответы. Это бюрократический ад, который стоит жизней.

Вот как это работает на практике: человек эвакуировался в другой регион, но не сообщил об этом. Его ищут в Курской области, а он в Сибири. Или наоборот — человек числится пропавшим, а на самом деле лежит в госпитале с амнезией. Без централизованной системы сверки данных эти 302 человека могут остаться «невидимыми» на годы.

Мое личное наблюдение

Недавно я общался с волонтером поискового отряда, который работал в приграничье. Он рассказал жуткую вещь: к ним приходят запросы на людей, которых уже нашли. Просто данные в разных ведомствах не обновляются синхронно. Мать полгода искала сына, а он все это время был у родственников в Воронеже. Никто не догадался проверить простую гипотезу. Это не злой умысел — это системная ошибка, которая умножает страдания.

Отдельная боль — иностранные наемники. Глава СК Александр Бастрыкин ранее заявлял о расследованиях жестоких преступлений против мирных жителей с их участием. Это значит, что некоторые пропавшие могут быть жертвами не просто боевых действий, а целенаправленных расправ. И здесь вопрос уже не к бюрократии, а к международному праву.

Что делать родственникам (короткая инструкция)

• Зафиксируйте дату последнего контакта. Это ключевая точка отсчета для поиска.
• Сдайте ДНК-образец. Без этого невозможно опознание, если человек найден погибшим.
• Обращайтесь во все инстанции параллельно. СК, МЧС, полиция, Красный Крест. Не ждите, что они обменяются данными сами.
• Ищите в соцсетях и группах эвакуированных. Часто люди находятся именно там.

Цифра 302 не уменьшается так быстро, как хотелось бы. И это тревожный сигнал. Пока мы обсуждаем политические последствия, семьи продолжают жить в подвешенном состоянии. Это не та тема, где можно ставить точку. Это тема, где нужна работа. Системная, скучная, но необходимая.