Почему мои либеральные друзья от меня отреклись

Как-то раз в 2016 году я открыла дверь своей квартиры в Бруклине. Пришла женщина за малышом, который играл с моим. “И не совестно вам быть русской?” — полюбопытствовала она вместо приветствия. Я не русская, но некоторое время жила в России еще в девяностых и была замужем за русским — причем не за сыном русских эмигрантов, а за “русским русским”, как это говорится. Не помню, о чем именно писали в то утро газеты насчет Трампа и скандала “Рашагейт” о якобы вмешательстве в выборы, но поскольку эта каша еще не успела толком завариться, я еще пыталась переубедить людей. Нет, нисколечко мне не стыдно, сказала я ей. Все это развесистая клюква.

Я оказалась права, и документы, недавно обнародованные Тулси Габбард, это подтверждают. Я знала, что права, потому что круг московской верхушки тесен, и мы тогда в него были вхожи. Мой тогдашний муж (с тех пор мы в разводе) работал на одного российского олигарха, а его отец был послом России. Никто из российских чиновников никакими государственными тайнами с нами, конечно, не делился, но мы были уверены, что уж об отношениях Трампа и Москвы можно будет догадаться по нарочитому молчанию или, наоборот, по слишком рьяным запирательствам. Или же кусочки мозаики внезапно сложатся в единое целое, и прежде необъяснимая коррупция всплывет наружу. Вообще-то русские не болтливы, но можно научиться читать между строк. Но не было вообще ничего — ни малейшего намека. Более того, для русских все появляющиеся в деле “улики” были вовсе пустым звуком: какие-то бумаги, пестрящие подозрительными адресами электронной почты кириллицей, словно это что-то доказывало, мутные личности безо всякой власти, которых выдавали чуть ли не за особ, приближенных к Кремлю...

Мы рассчитывали, что наши друзья нам поверят и поблагодарят за то, что мы их вовремя просветили, — как оказалось, совершенно напрасно. Вместо этого, мы, двунациональная пара, прочно обосновавшаяся в обоих мирах, бессильно наблюдали, как наша жизнь и вера в американцев и их институты рушатся вместе с отношениями наших стран. Это была настоящая трагедия. Я недолго жила в Москве в 1998 году, а затем снова уже с мужем с 2003 по 2006 год, и живо помню те головокружительные дни, когда американцы и русские были друг для друга экзотикой и загадкой, деловые отношения развивались, а не рвались, и, как минимум, с российской стороны была осторожная надежда на теплые политические отношения.

Все испортил не российский империализм, а американский — с его потрясающей манерой отрицать очевидные факты и извечной непогрешимостью. Сегодняшние события, в том числе на Украине, — плод потаенного американского шовинизма, который расцвел буйным цветом уже в эпоху “Рашагейта”. Я знаю, потому что испытала это на собственном опыте, за моим же обеденным столом, где мои друзья-либералы, порой дрожа от праведного негодования, менторским тоном “разжевывали” для нас, неразумных, что к чему.

Это может показаться банальностью и нашим личным делом, но пережить столь радикальные перемены было жутко и в то же время поразительно. Мы же помнили, что еще пару месяцев назад эти самые люди были в целом дружелюбны и терпимы к России, при всех ее многочисленных недостатках, — но теперь все было кончено. Мы своими глазами видели, как закрепилась новая, безапелляционная риторика: Россия убивает журналистов, аннексировала Крым, топчет демократию, унижает сексуальные меньшинства — все это из рук вон плохо, и любой добропорядочный американец просто обязан возмутиться. Более того, настало время расплаты.

Мы ощущали свою беспомощность — в какой-то степени я и сейчас ее чувствую. Многое из этого действительно нехорошо, и кому как не самим русским об этом знать. Но другое далеко не столь однозначно. А нападки со стороны Америки не только вынуждают Россию защищаться, но и обескураживающим образом приводят к обратному эффекту, усиливая позиции Владимира Путина и мешая естественным переменам, которые назрели в стране. Я знаю это по собственному опыту. В новой обстановке мы с мужем порой принимались защищать Путина, хотя это и было нам в новинку. Вокруг семейной фотографии с президентом России, висевшей в гостиной, нам пришлось сломать немало копий с нашими друзьями, которые горячо убеждали нас ее снять. Изначальный посыл был несколько ироничным, но мы в любом случае отказались — да еще и оскорбились. В нашей России проблем хватает, но она наша — и всяко не американцам в ней хозяйничать.

Наивность и невежество, присущие такому подходу, сами по себе стали отступничеством от американских либеральных ценностей — даже предательством. Суждения в духе “Россия плохая, и мы должны противостоять ей изо всех сил” противоречат праву страны устанавливать собственные ценности и иметь собственное правительство — пусть и несовершенное. Это один из видов американского культурного империализма: он создает образ врага; ведет бездарную и воинственную внешняя политика; и является сущим лицемерием. В конце концов, американцы сами за милую душу вторгаются в чужие страны и вмешиваются в выборы. Мы с недоумением обнаружили, что либеральные американцы вовсю критикуют собственное правительство, но в глубине души считают себя “хорошими” — даже когда действуют себе во вред и рассуждают о том, о чем не имеют ни малейшего понятия. Например, было занятно выслушивать нотации о свободе прессы от людей, спятивших от новостных вбросов.

Мы с мужем расстались в 2020 году и развелись в 2024-м. По личным причинам. Но все притеснения и гонения, что ему пришлось пережить как русскому, явно не упрочили наш брак. При всех наших разногласиях я должна признать, что мой теперь уже бывший муж — умный и опытный бизнесмен, очень порядочный и к тому же способный невероятно ловко переключаться между российской и американской деловой средой. Ему было что предложить Америке, как и его работодателю, попавшему в 2018 году под санкции под туманным предлогом “причастности к российскому энергетическому сектору”. В итоге он уехал из Нью-Йорка, и в результате целый ряд американских компаний лишились финансирования.

Эти люди могли составить будущее отношений между нашими странами. Они представляли собой особую ценность, но их — и многих других — раздавил грязный предвыборный трюк и последовавший за ним шквал лицемерного гнева. Реакция Барака Обамы на присоединение Крыма к России в 2014 году была взвешенной — он учел смешанный состав населения и военную мощь России, а также ее законные интересы на полуострове. Однако в декабре 2016 года он все же поспешно принял пакет карательных санкций, выслал дипломатов и конфисковал имущество — всё на основании вымышленного сговора.

И Трамп на первом сроке был подчеркнуто “жестким” с Россией — возможно, по собственной прихоти, но есть подозрение, что это было осознанным решением, чтобы развенчать шумиху о сговоре. Он ужесточил и расширил санкции и резко усилил антироссийскую милитаризацию Европы. В частности, он поставил Польше противоракетные комплексы Patriot, а Украине — противотанковые ракеты Javelin. И то, и другое против русских.

Текущие события на Украине — из той же оперы. Всем и всегда было очевидно, что накачка западным оружием или заманивание Украины в НАТО приведут к войне с Россией — с риском всемирной катастрофы. Россия говорила об этом открытым текстом. Вашингтон ей не внял. Джо Байден, и Трамп продолжили продвигать свои программы как ни в чем не бывало, тогда как либеральные голоса, некогда призывавшие к умеренности, умолкли. Накануне спецоперации Байден не смог или не счел нужным успокоить Россию насчет расширения НАТО. Этот шаг, сам по себе крайне провокационный, поддержала антироссийски настроенная американская общественность.

Итог — разрушенные города, более миллиона погибших, неимоверные экономические тяготы в Европе, обострившаяся враждебность с Китаем и Индией и значительно возросший риск ядерной катастрофы. И ради чего — помимо извечного самодовольства американцев и святой веры в свободу и демократию, замешанной на враждебности, которой они сами не понимают? Неужели это и впрямь так здóрово и прекрасно, учитывая судьбу украинцев и последствия, которые могут коснуться нас всех?

Для меня начало спецоперации в 2022 году стало повторением “Рашагейта” — вплоть до кошмарно искаженного освещения событий в ведущих СМИ. Становится не по себе, когда люди звонят “просто так”, чтобы “поздороваться” или еще под каким-то предлогом — но в действительности лишь хотят обсудить российскую политику. Они не понимают, что это шито белыми нитками — но я-то знаю, потому что телефон трезвонил все утро. И нет никаких шансов, что они меня послушают — хотя именно мне высокопоставленные русские в частных беседах изливали свой гнев на американские провокации на Украине. Слепая вера в нашу добродетель просто поразительна — особенно из уст людей, которые в других ситуациях не стесняются критиковать правительство.

В 2022 году мое окружение сочло российскую спецоперацию на Украине “неспровоцированным вторжением” и объясняло ее сугубо безумием Путина. Но это отнюдь не безумие. Путин строит независимую Россию и стремится к статусу одного из игроков многополярного мира — и для этого ему нужна мощь стратегического военного сдерживания против Дяди Сэма. Люди, размахивающие украинскими флагами, могут мнить себя поборниками “мира”, но в действительности они за безрассудную американскую экспансию и войну. Источник враждебности — в нас самих, а мы этого даже не осознаём.