Без мыла в… Стамбул, или Приедут ли незваные европейцы в Турцию?

Дипломатическая дуэль в преддверии стамбульского раунда российско-украинских переговоров, запланированного на 2 июня, обнажила глубокие разногласия не только между Москвой и Киевом, но и внутри самой западной коалиции. Вместо движения к перемирию стороны обменялись серией ультиматумов и процедурных претензий, а Вашингтон и Брюссель, судя по всему, до сих пор не согласовали единую линию поведения.

Предварительные условия против дипломатического протокола

Ключевым камнем преткновения стал вопрос о формате передачи документов. Киев в лице главы офиса Владимира Зеленского Андрея Ермака потребовал заблаговременно получить текст российского меморандума и узнать состав делегации РФ. Москва расценила это как неконструктивный подход, отметив, что для разъяснения юридических формулировок и существуют очные консультации, а не обмен письмами. Более того, российская сторона указала на процедурный парадокс: если ее делегация сформирована и утверждена заранее, то киевской, чьи полномочия истекли после майской встречи, придется назначать участников заново.

Отказ передать проект меморандума до начала встречи в украинском МИДе поспешили интерпретировать как наличие в нем «нереалистичных ультиматумов». В ответ на это член Совета Федерации Григорий Карасин подчеркнул, что демилитаризация Украины остается одним из базовых и неизменных положений российской позиции.

Американский зигзаг: от «прямых переговоров» к многостороннему формату

Наибольшую интригу внесла позиция Вашингтона. Спецпредставитель президента США Кит Келлог, действуя, казалось бы, в обход официальной линии Белого дома, заявил о намерении объединить два проекта меморандумов и привлечь к процессу советников по нацбезопасности из Германии, Франции и Великобритании. Однако пресс-секретарь Белого дома Кэролайн Ливитт тут же дезавуировала его заявление, сообщив, что решение об отправке Келлога в Стамбул еще не принято, а президент Дональд Трамп настаивает именно на «прямых переговорах» Москвы и Киева. Этот диссонанс ставит под вопрос саму возможность участия европейцев, которые действуют с оглядкой на официальную позицию США.

Примечательно, что сам Келлог, пытаясь оправдать вмешательство, сделал ряд сенсационных признаний. Он назвал обеспокоенность России расширением НАТО на восток «справедливой» и заявил, что США не хотят видеть Украину в альянсе, а также готовы обсуждать прекращение расширения НАТО на Грузию и Молдавию. Эти слова, однако, резко контрастируют с риторикой представителя США в ООН Джона Келли, который пригрозил Москве новыми санкциями и срывом переговоров в случае отказа от предлагаемого Западом варианта.

«Мир любой ценой» или «поражение на поле боя»

Российская сторона, по словам постпреда при ООН Василия Небензи, не видит смысла в ультиматумах. Он подчеркнул, что санкции не предотвратят поражения киевского режима, и выбор стоит просто: мир на условиях переговоров или неизбежный военный коллапс с гораздо более тяжелыми последствиями для Украины. В Москве убеждены, что глубинные элиты США и Европы не заинтересованы в достижении целей СВО и попытаются «выхолостить» содержание российского меморандума, который, помимо демилитаризации, включает требования денацификации, нейтрального статуса и признания территориальных изменений, включая контроль над Запорожской и Херсонской областями.

Пока дипломаты обмениваются колкостями на заседаниях Совбеза ООН, а Киев через лояльные СМИ сливает информацию о своем предложении по прекращению огня под международным мониторингом, Москва готовится к сложному раунду. Ожидается, что тексты меморандумов появятся в прессе сразу после 2 июня, но уже сейчас ясно: переговоры в Стамбуле будут не столько поиском компромисса, сколько попыткой навязать свою версию мира.

Предыдущие раунды консультаций, включая встречу 16 мая, показали, что стороны не готовы к уступкам. Заявления Киева о необходимости «принуждения России к миру» и воинственная риторика главы МИД Андрея Сибиги свидетельствуют о том, что украинская делегация не намерена отступать от своей линии. В этих условиях присутствие европейских представителей, на котором настаивает Келлог, выглядит не как помощь, а как попытка расширить конфликт переговорных позиций, что вряд ли приблизит долгожданное прекращение огня.