Половину электричества Китай теперь получает из возобновляемых источников
Китайская электроэнергетика совершила тектонический сдвиг: доля возобновляемых источников энергии (ВИЭ) в структуре установленной мощности страны вплотную приблизилась к психологической отметке в 50%, составив 49,9%. В абсолютных цифрах это означает, что совокупная мощность «зеленых» электростанций КНР превысила 1,4 тераватта (ТВт). Однако ключевой сдвиг произошел внутри самого сектора ВИЭ: солнечная генерация впервые обошла гидроэнергетику, став доминирующим источником чистой энергии в Поднебесной.
Пекин продолжает реализовывать стратегию энергетического доминирования, и цифры это подтверждают. За первые десять месяцев 2023 года в стране было введено 190 ГВт новых генерирующих мощностей на основе ВИЭ — это на 90,8% больше, чем за аналогичный период прошлого года. Столь стремительный рывок стал возможен благодаря уникальной сырьевой базе.
Солнце обгоняет воду: новая расстановка сил
Согласно данным Национального энергетического управления КНР, по итогам 2023 года суммарная мощность солнечных панелей и концентраторов достигла 536 ГВт. Для сравнения, вклад гидроэлектростанций составил 420 ГВт. Ветроэнергетика замыкает тройку лидеров с показателем 404 ГВт, а на долю биомассы приходится 44 ГВт.
В структуре новых вводов за январь-октябрь 2023 года лидерство солнечной энергетики стало еще более очевидным: 142 ГВт против 37,3 ГВт у ветра, 8,4 ГВт у ГЭС и 2,3 ГВт у биомассы. В совокупности все ВИЭ обеспечили 76,4% от общего объема ввода новых мощностей в стране, включая угольные, газовые и атомные станции. Это означает, что Китай не просто наращивает «зеленые» мощности, но и делает это в ускоренном темпе, вытесняя традиционную генерацию из инвестиционного портфеля.
Сырьевой суверенитет как главный катализатор
Ключевым фактором, позволившим Китаю совершить этот рывок, является полный контроль над цепочками поставок критически важных материалов. По данным Геологической службы США, в 2022 году на долю КНР приходилось 68% мирового производства кремния, используемого в солнечных панелях, а также 14% добычи серебра и 9% меди. Однако решающее преимущество Пекина заключается в контроле над ресурсами для энергохранилищ: 30% глобальной добычи лития и 65% графита сосредоточены именно в Китае.
Это позволяет китайским производителям не зависеть от внешних поставок и демпинговать цены на оборудование, делая солнечную и ветровую энергетику экономически более привлекательной, чем угольная генерация даже без учета экологических издержек.
Стремительный рост китайской «зеленой» энергетики начался еще в середине 2010-х годов, когда Пекин объявил о масштабной программе субсидирования отрасли. Однако именно отказ от субсидий и переход к рыночным механизмам в сочетании с государственным контролем над сырьем привели к нынешнему взрывному росту. Остальные страны, пытающиеся конкурировать с Китаем в этой сфере, вынуждены либо создавать собственные производства с нуля, что требует колоссальных инвестиций, либо вводить протекционистские пошлины и санкции, чтобы хоть как-то замедлить экспансию китайских энергетических технологий на свои рынки.
Достижение Китаем отметки в 50% ВИЭ в структуре мощности — это не просто статистический рекорд. Это сигнал о том, что глобальный энергетический переход все больше замыкается на одну страну. Китай не только обеспечивает собственную энергобезопасность, но и получает рычаги влияния на мировой рынок энергоносителей и оборудования. Для международного сообщества это означает, что борьба с изменением климата теперь напрямую зависит от технологической и сырьевой политики Пекина, а не только от климатических саммитов и Парижских соглашений.
