Народовластие по-русски 2

С какого момента можно отсчитывать историю отечественного парламентаризма? В чём его специфика и характерные черты? На эти вопросы отвечает историк, академик РАЕН, председатель Учёного совета Фонда изучения наследия П. А. Столыпина Валентин Шелохаев.

Ранее по теме:
Народовластие по-русски

– Валентин Валентинович, насколько правомерно искать корни современного российского парламента в глубоком прошлом страны? Существует ли у него прочная историческая преемственность?

– Парламентаризм – это явление новой истории, более характерное для западных стран. Взять, к примеру, средневековый английский парламент, который ограничивал власть монарха. В России ничего подобного до 1905 года не существовало. Интересно, что Николай II, подписавший манифест и основные законы о создании Государственной думы, сам термин «парламент» по отношению к ней не признавал. Этой же позиции придерживалась и вся правящая элита империи. У нас скорее уместно говорить о «представительном строе».

Рассуждая о древних корнях демократии в России, важно понимать контекст. Часто вспоминают Новгородскую и Псковскую республики, но они были, по сути, анклавами внутри древнерусского государства. Будучи крупными торговыми центрами, они активно взаимодействовали с Европой. Местное купечество, общаясь с зарубежными коллегами, могло перенимать элементы европейских социально-экономических институтов. Это первое.

Второе – на Руси существовала традиция родоплеменной демократии, выражавшаяся в избрании князей. Эти две линии – собственный опыт и заимствования – соединились в Новгороде и Пскове.

Как это работало? Республики для защиты границ приглашали профессиональных князей-воинов извне, но селили их за городской чертой и не допускали к внутреннему управлению. Власть в городах принадлежала местной знати и богатым купцам.

– Какую функцию выполняло вече?

– Вече решало ключевые вопросы: оборону, сбор ополчения, внутренние проблемы. Это была прямая демократия, где горожане одобряли или отвергали предложения элиты. Однако идеализировать его не стоит. Процесс часто организовывался «сверху», а в голосовании участвовали не все, а лишь авторитетные граждане. Споры нередко перерастали в потасовки.

– Что в таком устройстве может быть интересно сегодня?

– Привлекательна сама идея выборного управления, при котором народ участвует в принятии важных решений. Однако в Новгороде и Пскове интересы большинства и элит часто расходились. Противоречия внутри республик использовала московская великокняжеская власть.

В период татаро-монгольского ига эти земли сумели договориться о льготных условиях. Но с усилением централизации, особенно при Иване Грозном, такие вольные анклавы стали неприемлемы. Они были жестоко подавлены и включены в единое централизованное государство, где власть строилась на иных принципах.

– А как же земские соборы или боярская дума? Их иногда называют ограничителями самодержавия.

– Они формировались под жёстким контролем центральной власти. Боярская дума, если и имела когда-то контрольные функции, быстро превратилась в собрание, единодушно поддерживающее царя. После их исчезновения монополия власти одного человека стала абсолютной и сохранялась до XX века.

Любопытно, что до революции консерваторы видели в древних институтах народное начало, а либералы ориентировались на западный парламентаризм. Сторонники социалистических идей и вовсе не искали корней в прошлом, стремясь создать принципиально новую систему.

– Получается, что полноценного парламентаризма в России до недавнего времени не было?

– Вопрос дискуссионный. Я же отмечаю, что ключевые решения в начале XX века принимал император. Дарованные им документы не содержали понятия «парламент». Элита использовала термины «представительный строй» или «правовой строй».

В.Н. Коковцов

Министр финансов В. Н. Коковцов, позже возглавивший правительство, в 1908 году заявил в Думе: «Слава Богу, что у нас нет парламента». При царе-самодержце настоящий парламент, контролирующий власть, был немыслим. Сложилась дуалистическая монархия по германскому образцу, где новая Дума и Госсовет сочетались со старой системой, в которой царь сохранял всю исполнительную власть. В этом – главное противоречие политической жизни того времени.

– Диалектическое противоречие?

– Именно. С одной стороны – мощный интеллектуальный подъём, формирование гражданского общества, политических партий после реформ 1860-х годов. С другой – многовековой авторитаризм. Власть вынуждена была бороться за самосохранение и одновременно давать ростки демократии.

Порой ей приходилось делегировать часть полномочий. Например, внешняя политика и военные дела по закону были вне думской компетенции. Однако после Русско-японской войны и на фоне балканского кризиса царь разрешил министру иностранных дел выступить в Думе, где начались дебаты.

Здание Таврического дворца в Санкт-Петербурге, где проходили заседания Государственной думы до 1917 года

С другой стороны, действовала 87-я статья, позволявшая царю в периоды между сессиями Думы принимать законы единолично. Многие важные акты были изданы именно так.

Первый думский опыт был сложным: первые два созыва были распущены. Однако III и IV Думы отработали полный срок. Это стало возможным благодаря урокам прошлого и усилиям премьера Столыпина, который нашёл с третьей Думой общий язык. Она стала мотором для принятия законов, работавших на экономику и социальную сферу.

Формально самые демократические конституции появились после 1918 года, но их содержание сильно отличалось от формы. О советской демократии можно говорить лишь с серьёзными оговорками.

27 апреля 1906 года в Таврическом дворце Санкт-Петербурга начала работу первая Государственная дума в России

Новый этап начался с перестройки, когда стали возникать партии. Я консультировал некоторых активистов и видел проблему: энтузиазма было много, но историю своих же партий-предшественниц они знали плохо. Организаций возникло множество, но мало кто задумывался о модели, адекватной новым российским и мировым реалиям.

Сегодня, на мой взгляд, важнее не проходной барьер или число партий, а наличие в Думе сил, выражающих общенациональные интересы – то, что Пётр I называл «общим благом».

Партий должно быть немного. Они должны стать мозговыми центрами, определяющими вектор развития. Сначала – цель, потом – механизмы её достижения.

В XXI веке, перед лицом новых глобальных вызовов, ветви власти должны отказаться от жёсткого противостояния. Возможна разумная оппозиция, но только единство действий обеспечит динамичное развитие.

Зал заседаний Государственной думы РФ

Ожесточённые дискуссии и расколы в политической среде чреваты осложнениями. Мир сталкивается с экономическими, экологическими, ресурсными кризисами. Ответить на эти вызовы можно только совместной разработкой единой программы всеми ветвями власти.

Всем политическим силам стоит понять: за ними стоит Россия, её интересы. Сейчас не время для междоусобиц. Как никогда, необходимо единение – духовное, национальное, межпартийное. Без этого ответить на вызовы времени будет невозможно.

Андрей Ефремов